Атаман. Гексалогия

Расставаясь, ювелир, на радостях от избавления из плена и сбережения ценностей, вручил мне сверх оговоренного двадцать серебряных рублей, подробно расспросил мой адрес. Вот незадача, улицы в то время не имели наименований, на домах не было номеров. Я начертил прутиком на пыльной дороге, где мой, вернее, Дарьин дом.

Расстались мы тепло, Изя обещал не забывать и, при нужде, обязательно зайти.

Быстрым шагом я направился к моему временному пристанищу. На мой стук в калитку вышла женщина в переднике.

– Ныне хозяйка не подаёт.

Я плечом оттёр в сторону женщину и прошёл в дом. Увидев меня на пороге, Дарья бросилась на шею, засыпая поцелуями. Я отстранился.

– Дарья, это кто? – Я указал на женщину, стоящую недалеко.

– Я прислугу наняла, не успеваю за всем одна уследить. Переваром (так здесь назывался самогон, а еще – хлебным вином) двое нанятых по твоему совету занимаются, а ещё я леденцы сахарные варить начала, вот она и делает.

– Молодец, Даша, не клади яйца в одну корзину.

Дарья всплеснула руками:

– Да что это мы стоим? Проходи в трапезную, сейчас покушаем, баньку натопим. Устал с дороги, небось?

– Устал, и кушать хочу.

Я помыл руки, уселся за стол. Дарья носила из кухни пирожки, копчёную рыбу, кашу с зайчатиной, пиво. Всё со стола быстро мною сметалось. Наевшись, пошёл в баню. Воду натаскали нанятые на самогон работники, они же и затопили печь.

Я улёгся на полку, ополоснулся тёплой водой. Хорошо-то как! Ведь две с лишним недели не мылся, а уж пропылился! Вошла Дарья, похлестала веничком, потёрла мочалкой спину и вышла. Ну конечно, во дворе нанятые люди.

Выйдя, оделся в чистое, прошёл в дом. Зайдя в комнату, повалился на мягкую постель. Даже у собаки должна быть своя конура. Я понимал, что дом не мой, и сладится ли в дальнейшем с Дарьей, ещё неизвестно. Но сейчас я чувствовал себя на своём месте, дома, можно сказать. Пришла Дарья, разделась и нырнула ко мне в постель.

– Ушли уже, я калитку заперла.

Мы предались бурным ласкам, всё-таки две недели воздержания для молодого мужика – это много. Утолив первый голод, мы лежали, обнявшись. Дарья рассказывала о том, как занималась хозяйством. Видно, ей это нравилось, да с моей лёгкой руки и получалось. Теперь ей не приходилось считать каждую полушку.

– Тебя мне сам Господь послал за моё терпение, я в церкви всё время свечку ставила Николаю-угоднику, вот Бог меня и услышал. Расскажи, как ты съездил?

Я подробно рассказал о моей с Изей поездке, единственно умолчав, что дважды прошёл через стену. Где-то подсознанием я понимал, что говорить этого не следовало.

Рассказ был долгий, часто прерываемый Дарьиными вопросами, оханьем и аханьем.

– Ты молодец, Юра, настоящий воин!

Дарья наградила меня жарким поцелуем, и мы занялись любовью.