Атаман. Гексалогия

С чего же начать? Я рассматривал карту, пытаясь запомнить реки и населенные пункты и раздумывал – с чего начинать поиски, как найти гнездо злоумышленников? Где они могут скрываться? Тут полк солдат может год прочесывать земли псковские и ничего не найти. Времени жалко: скоро зима, пешком не набегаешься, реки льдом скует, на коне – каждый всадник на виду будет. Опять же – злоумышленники могут чеканить монеты только летом, а распространять – круглый год.

Так и не найдя ответа, но изучив карту, я улегся спать. Не спалось – мучила бессонница, мозг напряженно трудился, ища выход.

И забрезжила все-таки мысль. Я аж присел в постели. Вот оно! Надо ночами слушать каждую деревню. Просто слушать. Чеканка монет – не бесшумное дело, это не фальшивые тысячерублевки на компьютере ксерить в тишине и комфорте. И именно в деревне, не в селе. Чем село отличается от деревни? Наличием церкви. А до священника уж точно дойдет разговор о ночном перестуке в соседней избе.

Может, мои выводы и неправильные, но тогда я думал именно так. Найдя какой-то выход, я улегся и тут же безмятежно уснул.

Проснулся довольно поздно по местным меркам.

Посетил отхожее место, наелся от пуза и снова улегся спать. Мне теперь придется перейти на ночной образ жизни. Днем отсыпаться, по ночам делать объезды деревень. И – молчать. Ночью меня никто не увидит, а скажи тому же мытарю Никодиму – и можно окончить свои дни досрочно, как дьяволу. Ладно бы еще на виселице, а то ведь живьем на костре. Б-р-р! Меня аж передернуло.

Еле дождался вечера, вышел вроде бы погулять, одевшись теплей. Осмотревшись и никого рядом не заметив, прошел сквозь городскую стену.

В посаде рядом с городом заранее оставил коня у кузнеца, заплатив ему несколько чешуек.

Я мысленно сориентировался и направился на восток от Пскова, в той же стороне – и Великий Новгород.

А вот и первая деревня, чуть было мимо не проехал в темноте. Да и немудрено – фонарей нет, окна ставнями прикрыты. Что насторожило – дымы из печных труб. Было безветренно, и они ровными столбами поднимались вверх, будучи видимыми даже в ночном небе, скудно освещаемом луной. И еще – запах. От дыма шел запах – сгоревших дров, разогреваемой еды, чего-то неуловимо домашнего.

Надо взять на зарубку. Не только смотреть, но и нюхать.

Я слез с коня, привязал его к изгороди и подошел к первой избе. Постоял, прислушиваясь – полная тишина. Я прослушал все дома в деревне – а их было семь – и ничего подозрительного не обнаружил.

Таким же образом обследовал вторую деревню, затем третью, четвертую. Вначале это получалось медленно, но потом ночь взяла свое, крестьяне позасыпали, так же как и их живность, и слушать было буквально нечего.