Атаман. Гексалогия

И поэтому деньги в деревне ценились больше, чем в городе. Пока он не передумал, я достал полушку и сунул ему в руку.

– Я мигом, – засуетился крестьянин.

Он вывел из сарайчика лошадь, старую, с провисшей спиной, набросил на нее тюфяк. «Молодец, – мысленно одобрил я, – раненого так везти будет удобней».

Утопая чуть ли не по колено в грязи, пошли к леску. Немного поблуждали, но нашли раненого.

– Я думал, ты уйдешь, – прошептал он пересохшими губами.

– Не обижай, я русский. На лошади удержаться сможешь?

Мы с крестьянином кое-как взгромоздили раненого на лошадь, крестьянин вожжами ловко притянул его к лошадиной спине, и мы пустились в обратный путь.

Лошадь еле шла – настолько она была стара. Мы с усилиями вытаскивали ноги из грязи, и пока дошли до деревни, взмокли от пота.

– Комнату в избе уступишь – вишь, раненому отлежаться надо, перевязать, в тепле отойти. Боюсь, как бы от простуды лихоманка не приключилась.

Крестьянин махнул рукой – заноси.

Мы бережно сняли с лошади раненого, занесли в избу, уложили на лавку. Я стянул с Ивана грязную однорядку, отдал жене хозяина:

Сам крестьянин толкался рядом, явно что-то выжидая.

Ах да – деньги! Я достал две полушки медных, о чем был уговор, и отдал ему.

– За кормежку и ночлег сколько возьмешь? Мужик долго шевелил губами, кашлял, чесал в затылке, и когда я уже начал терять терпение, выдал:

– А щи с мясом или пустые?

Твою мать! Для этого вопроса надо было столько думать?!

– С мясом – каждый день по курице, или поросенок на два дня.

Мужик опять начал считать, шевеля губами и загибая пальцы.

– Сколько ден пробудете?

Кабы он не был хозяином – ей-богу, дал бы затрещину!

– Седьмицу точно. Мужик радостно выдохнул:

Я достал из кошеля два рубля, отдал и сказал:

– Купи лошадь.

Эта по весне пахать уже не сможет. Крестьянин радостно зажал в кулаке монеты и заорал на жену:

– Шевелись, видишь – гости дорогие кушать хотят! Хозяйка засуетилась, выставила из печи на стол чугунок, достала из подвала квас, квашеную капусту, моченую бруснику, соленые огурцы. Через некоторое время в избу ввалился хозяин, неся обезглавленную курицу.

Жена бросилась ощипывать тушку, а я деревянной хозяйской ложкой стал поить жидким супчиком Ивана. Сначала он глотал через силу, но потом взбодрился.

Как говорится, аппетит приходит во время еды.

Я накрошил в миску с супом хлеба, и этой тюрей его и накормил. Раненый быстро устал и, едва проглотив последнюю ложку, уснул.

– Хозяин, давай его на печь положим – прогреться, пропотеть ему надобно.

Вдвоем мы с трудом подняли раненого на печь, хозяин укрыл его сверху тулупом.

– Вся простуда, какая ни есть, должна от печки выйти. Ему бы еще и молочка с медом.

– Нету у нас коровки.

Я молча достал ему еще полушку.

– Неси, вместе с медом неси.