Атаман. Гексалогия

На мое счастье, дьяк оказался на месте. Он внимательно меня выслушал, кликнул стражу. Обоих грабителей увели.

– Жди, думаю – недолго, как суд назначат, я пришлю за тобой. Только с видаками приди, дело серьезное.

Я простился с дьяком и пошел домой. Васька и Елена уже отошли, вовсю обсуждали происшедшее. Я предупредил, что им придется выступить на суде видаками. Они переглянулись.

За ужином малец непрерывно болтал:

– А он ему как даст по голове! Здорово! А ты мне потом покажешь, как драться?

– Вася, постарше будешь – покажу. А теперь никому об этом не говори.

– Даже мальчишкам на улице?

– Никому – даже мальчишкам, это наша с тобою тайна. А в полдень ко мне уже пришел посыльный.

– Собирайся на суд и видаков возьми. Чего мне собираться? Только подпоясаться.

Нет, пожалуй – оружие с собой не возьму. Не положено на суд с оружием, только ножик обеденный на поясе.

Мы пошли все – я держал за руку Василия, рядом шла Елена. На площади в крепости было уже полно народу. Шел суд над вором, укравшим у крестьянина корову. Суд быстро закончился – злоумышленника приговорили к вире и битью кнутом. Настал и наш черед. Перед посадником, восседавшим на высоком кресле, поставили Митрофана и его молодого помощника, имени которого я так и не узнал.

Дьяк Елисей, сидевший по правую руку – как здесь говорили, одесную от посадника, важно зачитал о вине обоих.

– Пострадавшая сторона здесь? Я вышел вперед, поклонился.

Я коротко и четко изложил события. Посадник тут же спросил:

– О каких еще ценностях идет речь? Насколько я помню, была доставлена только казна!

– Кроме казны мне удалось отбить у разбойников и другие ценности.

– И где же они? – Глаза посадника сверкнули алчным огнем. Над площадью повисла тишина. И вдруг от собора раздался голос:

– У меня, все ценности были пожертвованы храму.

От распахнутых дверей собора шел к суду посадник и священник.

– Свидетельствую, что четыре мешка с ценностями были жертвованы храму сим благодетельным мужем.

Посадник обмяк лицом, глаза утратили блеск. Он обратился к закованным в кандалы Митрофану и его сообщнику:

– Все так, как говорит он? Что можете сказать в свою защиту? Молодой не выдержал, упал на колени:

– Бес попутал, жизни не лишайте, помилуйте! Посадник задумался. Я ожидал, что последует смертный приговор.

– На галеры обоих, пожизненно!

Стражники подхватили под руки осужденных, поволокли в узилище. Суд закончился. Народ, переговариваясь, стал расходиться. Некоторые показывали на меня пальцем. Подошел Елисей.

– Да мне все равно – повесят их или на галеры сошлют – та же смерть в итоге, только мучительная.

– Сам, значит, рук пачкать не стал?

– Зря с посадником златом-серебром не поделился, все церкви отдал. Он теперь зло на тебя затаил.