Атаман. Гексалогия

Клубы черного дыма от пороха поднялись вверх.

Я выглянул из-за стены. В разных позах валялись убитые враги – кто без руки, кто без головы, кто с распоротым брюхом, из которого вывалились сизые кишки.

Очень неплохо. И что интересно – на какой-то миг всё поле боя замерло, стихли крики и звон оружия. И наши и татары смотрели, где и что так бабахнуло?

Пока над полем боя царило оцепенение, мы с Кириллом перебежали чуть подальше, я снова поджёг фитиль, бросил под лестницу, у которой толпился десяток басурман, присел. Бабахнуло здорово, оторванные конечности аж перелетали через стену.

Таким образом, я пробежал вдоль всей стены. Памятуя, что запас бомбочек мал, кидал их только там, где врагов было много, и положение становилось угрожающим.

Неся тяжёлые потери, татары не выдержали и побежали. Бой стих. Ко мне подошёл десятник и с чувством обнял.

– Молодец, здорово выручил! Где ты так с огненным зельем обращаться научился? Я только слышал о таком, научи моих дружинников.

– Потом, уйдут татары – научу. Сейчас учить смысла нет, пороха-то нет, да и время нужно.

На стене остались дозорные, мы спустились вниз, было бы неплохо и подкрепиться.

Навстречу нам скакал воевода:

– Удержали? Кто из пушки стрелял?

Десятник показал пальцем на меня:

– Он, только не из пушки. Бросал огненное зелье в железных трубках, татар поубивало – страсть!

Воевода окинул меня внимательным взглядом.

– Молодец, всегда московиты чего-нибудь учудят. Держитесь, голубь прилетел с донесением – из Ельца подмога идёт, дня три бы продержаться.

Хлестнул коня и умчался.

Сели на чурбаны, только поесть успели, снова дозорные руками машут:

Все помчались на свои места. Я – в башню, к пушке, парни мои – со мною.

Эх, жалко, бомбочка одна осталась.

Татары накатывались ближе и ближе. Среди клубов пыли, поднятой множеством ног, проглядывало что-то непонятное. Я пристально вглядывался – что ещё удумали татары. Ба! Да это же они таран тащат! Человек двадцать несли здоровенное бревно, по бокам их прикрывали щитами от стрел ещё два десятка воинов. Таран был как раз напротив ворот. Метров за сто татары с тараном начали разбегаться, предполагая со всей силой ударить в ворота. Давайте, не споткнитесь только!

Ополченцы и дружинники взялись за луки, у кого они были.

Щёлкали тетивы, выбивая одного за другим татар. Что было силы, я заорал:

– По тарану не стреляйте, он мой!

Меня услышали, перенесли стрельбу на другие цели, благо их было в избытке.

Татары домчались до моста, взбежали, успели сделать три-четыре шага, и тут мост обрушился. Таран покатился в сторону, подмяв под себя татар, затем рухнул в ров, рядом упали остатки сломанного пролёта, похоронив тех, кто нёс таран и прикрывал щитами. Татары сначала оторопели, потом дико взвыли от неудачи и бросились на штурм.