Батарейка для арда

Неконтролируемые прорывы у нас случались не то, чтобы часто, но зато военные вместе со спасателями и другими гражданскими службами регулярно, раз в год примерно, устраивали прорыв плановый. У одних учения, у других отработка действий при чрезвычайных обстоятельствах и подготовка населения, а третьим надо на что-то списать потыренные бюджетные деньги.

После таких «учебных прорывов» оставались разрушенные дома, развороченный асфальт, оборонительные завалы и баррикады. Вот на ликвидацию этих последствий и отправлялись излишне изобретательные и инициативные граждане. И сделано это было, как мне кажется, не для того, чтобы наказать провинившихся тяжелым физическим трудом, а чтобы воочию увидели, к чему может привести их деятельность. Что может случиться с городом и их жизнями, если какому-нибудь случайному арду не хватит энергии.

Потом я вздумала посмотреть фотографии — в сети их было очень много. С парадов, с учений, с церемоний награждения, с самых разных официальных мероприятий. Рослые мужчины, на которых даже гражданская одежда смотрелась формой и красивые женщины рядом с ними. Вздохнув, я закрыла вкладку поисковика — чего лишний раз расстраиваться?

За эти две недели, что прошли с момента получения госпособия, у меня почти созрело решение. Третий курс подходил к концу, оставалась только практика и ее защита, а потом… потом я планировала забрать документы из университета, который выбрали для меня родители, и попытаться ухватить за хвост мечту.

Всю жизнь, сколько я себя помнила, мне удавалось находить общий язык с животными. Остричь на лето пушистую, но нервную кошку? Дать лекарство декоративной собачке? Выгулять здоровенного кобеля? Я охотно мчалась помогать с любой проблемой. И злобную кошку удавалось задобрить, страдающую от болей и потому капризную левретку пролечить, а огромный и самодостаточный соседский пес послушно шел у ноги, как пришитый, радуясь возможности погулять без дерганья за поводок хозяина и сюсюканья хозяйки. Лет с четырнадцати ко мне обращались соседи и знакомые, когда им с домашними питомцами требовалась помощь. А с пятнадцати — знакомые соседей и соседи знакомых.

Я была искренне и беззаботно счастлива, и даже нередкие чрезвычайные происшествия, вроде покусов или следов от когтей, не портили мне настроения надолго — я понимала животных, а любимое дело было источником не только положительных эмоций, но и дополнительных карманных денег.

К сожалению, собственных родителей я понимала гораздо хуже, и их решение отправить меня учиться в педагогический стало для меня неприятным сюрпризом.

«Какая ветеринария, о чем ты?» — отмахнулась мама, когда я попыталась протестовать.