Час бультерьера

Зато стандартная милицейская кобура хорошо видна, в ней – стандартный «макаров». Завершают ансамбль ментовские форменные брюки, заправленные в сапоги, и фуражка с кокардой.

Во внутреннем кармане кителя лежит ментовская ксива с фотографией Лешего. Я долго не узнавал его на фото, поскольку фотографировался для липового удостоверения наркоделец в одних усах и с короткой стрижкой. Кстати, помимо ментовского карнавального костюма в памятном сарайчике имелась еще и форма офицера внутренних войск, опять же с фальшивой ксивой в кармане, снабженной фото Лешего, но уже без усов.

Нормально придумал Леший, правда? Превращается из патлатого бородача в стриженого усача и какое-то время перемещается по нашей доверчивой Родине под личиной мусора; сбривает усы и становится армейским офицером; снимает армейскую форму, и он уже честный гражданин. Здорово, да?

Противно моросит мелкий дождичек, под ногами хлюпает размякшая грязь, из-за заборов убогих частных владений меня, мента-Квазимоду, с разной степенью служебного рвения облаивают собаки. Редко в каком окошке горит свет, и фонарей на одноэтажной окраине, разумеется, ни единого.

Ежели какая страдающая бессонницей старушка и разглядит сквозь забрызганное дождичком стекло и темень одинокого прохожего с рюкзаком, то прежде всего запомнится ей, что я мент, а потом все остальное.

Так-с... кажись, во-о-он те хоромы под крышей, крытой шифером, схожи по описанию с жилищем Лысого. Подхожу ближе, щурюсь... Кажется, наличники выкрашены в голубой цвет. И собаки за низким забором нету, что тоже является приметой. Воровато оглядываюсь, перепрыгиваю через заборчик.

Лысый маскируется под одинокого военного пенсионера, перебравшегося в таежный городок, дабы коротать остаток дней за любимыми забавами – охотой и рыбалкой.

Поднимаюсь на крылечко под жестяным козырьком, стучусь в дверь... Тишина за дверью. Стучу громче и настойчивее, слышу шаркающие шаги.

– Кого черт принес? – спрашивает сварливый голос за дверью.

– Друга, – отвечаю неискренне. – Я от Лешего.

– Заходи. – Дверь скрипнула, приоткрылась. Слышу, как хозяин поспешно отходит подальше от двери.

Захожу, вспыхивает лампочка под деревянным потолком, щурюсь, сквозь прищур вижу Лысого.

Надо ли говорить, что человек с такой кличкой лыс, как бильярдный шар? Надо, ибо его лысина меньше всего ассоциируется с шаром.

Голый череп весь какой-то бугристый да шишковатый, впервые вижу этакую халтуру природы.

Лысый высок и крепок, встречать незваного гостя вышел в трусах и с обрезом. Трусы семейные, до колен, две дырочки обрезанных стволов направлены мне в живот.

– Заряжено картечью, – предупреждает Лысый.

– Это правильно, – киваю понятливо, обвожу взглядом сени. – От картечи в этой тесноте спасения нету.

– Момент.