Час бультерьера

Рано ли, поздно ли, но устроители тайной таежной наркотрассы прознают про то, что городские цыгане разжились их законным товаром, и тогда...»

Додумать приятную мысль до логического конца, а также выудить из вещевого мешка вторую упаковку дурманящего зелья мне помешал звук за углом – быстро приближающееся натужное гудение автомобильного мотора.

Вытаскиваю пустую руку из вещмешка, перекидываю рюкзак за спину, спокойный и вальяжный заворачиваю за угол, меня слепят фарами...

Тш-шы-ы – шумят, пробуксовывая, колеса, автомобиль останавливается, разворачиваясь ко мне капотом, останавливаюсь и я, стоим – авто поперек дороги, я у стены, в свете фар, будто в лучах прожекторов.

Фары тухнут и... Ба! Вот это удача! Предо мной встал желтый «мусоровоз» с голубой надписью «Милиция» на борту и синей мигалкой на крыше. Вот повезло так повезло! А я-то голову ломал, когда планировал операцию, кого бы мне скомпрометировать наркодолларами. Вот кому я их подсуну: ментам-братишкам, крышующим цыганщину!

Под дождичек из теплого салона вылезают два сержанта, более никого в мусоровозе нету, и это радует.

Заметили сержанты, что я хромой? Вряд ли, я ведь только свернул за угол и сразу встал по стойке «смирно». Они запомнят только мою правую руку на перевязи в «гипсе», мою рожу с бледным синяком под глазом, оставленным мне на память американцем, и мой капитанский чин. Прежде всего – чин.

Звездочки на смятом лямкой рюкзака погоне охладили пыл в буквальном смысле наехавших на меня ментов.

– Здравь жла, – козырнул сержант средних лет, пытливо вглядываясь в мою физиономию. Городок маленький, все всех знают, тем паче коллег по силовым ведомствам, и тут вдруг новая физия возникла рядом с цыганской епархией.

– Привет, – козырнул в ответ «гипсом», улыбаюсь доверчиво. – Как здорово, братья, что я вас встретил! Не в службу, а в дружбу – подвезите до вокзала, а?

– А вы... – мнется второй сержант, совсем мальчишка, лет двадцати максимум.

Предвосхищаю мальчишеский вопрос:

– А я тут проездом, из Варяг в Греки. Я, братки... – Я шагнул, намереваясь обойти капот «мусоровоза», поскользнулся на первом же шаге, взвыл: – У-у-у!.. Япона мать! У, блин! Ногу, блин, вывихнул! Левую! Ну-у-у у вас и дороги, японска матерь!.

.

Теперь моя хромота оправданна. И заодно инициатива в общении мною перехвачена. И временно сняты с повестки дня всякие скользкие вопросы, поскольку я уже поскользнулся и мне так больно, так больно, прям дыхание перехватывает.

– Братки, а можно мне в тачку ужо сесть? – спрашиваю, а сам вовсю хромаю к дверце «мусоровоза», оттесняя мальчишку-мусора плечом, скривив морду, демонстрирую, как ноге больно. Машинально скидываю с плеча рюкзак, сую его мальчишке.