Час бультерьера

Оторвался от тверди земной, как ракета на старте, и растопыренной, заранее поднятой пятерней выхватил револьвер из открытой кобуры молодого человека в шляпе, коленкой правой, вывихнутой ноги ударил обезоруженного в пах, крутанул над головой рюкзак и, стряхнув лямку с культи, метнул вещмешок в правого всадника.

Поворачиваюсь к пешему с ружьем, стреляю. Пуля попадает в казенную часть ружья, молодец, ойкнув, роняет оружие. В это же мгновение вещмешок вышибает из седла всадника справа, и сгибается пополам пеший напротив, пах коего узнал твердость и остроту моей коленки.

Делая шаг, жестко ставлю наземь травмированную стопу, стопе больно, но я терплю. Бью с подшагом, с доворотом бедрами, бью культей по морде коня под ближайшим всадником. Оказывается, и коня можно нокаутировать, ежели удар поставлен, если бить умеючи, во всю силу, суммируя собственный вес и технику. Конь падает, валится на бок, и вместе с ним, ясное дело, падает всадник. А тот конек, коего падающий всадник держал под уздцы, эти самые «уздцы» вырывает из кулака человека, громко заржав, встает на дыбы.

Швыряю револьвер в лицо самому левому всаднику. Перламутровая рукоятка рассекает молодцу правую бровь. Кровь из рассечения спустя секунды зальет глаз, и фигу парниша сумеет прицелиться.

Хватаю уздечку вставшего на дыбы коня и, оттолкнувшись от рыхлости земной, с лихостью молодого Михаил Сергеича Боярского в роли д’Артаньяна запрыгиваю в седло. Грудь на гриву, задницу в седло, попал ногами в стремена, дернул уздечку, развернул ретивого хвостом к дымящемуся островку, и поскакали!

Скакать, стоя в стременах, гораздо удобнее, чем сидя на голой лошадиной спине.

И скаковой конь в отличие от крестьянской лошадки приучен нести седока, слушаться человека, подчиняться. Правая стопа побаливает, а в остальном – нормально. Я доволен собой, я спокоен. Пригожие молодые люди получили щадящий урок, им хотелось пощекотать нервишки, пережить приключение, они его и пережили. И нету ни фига поводов для мести у «новых русских» папашек пострадавшей самую малость «золотой молодежи». И нельзя забывать, что у молодцев остались в память обо мне деньги. Они еще залезут в рюкзак, пересчитают, сколько там тугих банковских упаковок, и присвистнут. Они еще выпьют «Мадам Клико» за мой счет, и, многократно обсудив случившееся, назовут СЕБЯ победителями. И, само собой, в ментуру молодые люди обращаться побрезгают, равно как и крестьяне, которым я тоже подарил энную сумму зеленых.

Сзади бабахнул выстрел, но я лишь улыбнулся. Попасть в меня с такого расстояния, когда в венах бушует адреналин, извините – нереально.