Час бультерьера

Покамест я сам не нашелся, Юлик продолжал копить информацию, но ни фига практически не накопил сверх общедоступного. Однажды утром я возник у Юлика на ранчо, как чертик из табакерки, и вплоть до полудня следующего дня перечитывал газетные вырезки, просматривал видеозаписи телевизионных передач, слушал аудиозаписи радиопрограмм. Знатную PR-кампанию против сволочи Бультерьера замесил господин Казанцев. Снимаю шляпу в восхищении.

Более суток я смотрел, читал и слушал, потом поспал часок – снились ужасы – и снова слушал, на сей раз живую речь Юлика. Он поведал мне о некоторых своих аналитических выводах, поделился парой гипотез, выдвинул тройку версий.

Не могу сказать, что я сразу и во всем с ним согласился, но... Все!

Все! Мой внутренний монолог пора заканчивать. Прелесть мысленных скороговорок, обращенных к воображаемым собеседникам, в том, что за пару минут успеваешь высказаться и подвести черту под прошлым, подготовиться к старту в будущее. Вслух и с живым собеседником общаться порой, ой, как не просто, а воображаемый слушатель – он заведомо тебе симпатичен, терпелив и благожелателен. Этакий халявный психоаналитик, который.

..

– Семен Андреич! – Ким нажатием на педаль остановил «ушастого», окончательно прервав мои вербально-повествовательные мысли.

– Да, я вижу. Вон он, твой папка, маячит за тонированным лобовым стеклом «волжанки». Ариведерчи, недоросль. Все помнишь, как и что делать?

– Не называй меня «Мастером», о’кей? Слово «мастер» у меня ассоциируется в последнее время с вечно бухим начальником бригады маляров.

Я выкарабкался из «запора», сделал пять с половиной шагов вдоль газончика и с превеликим удовольствием забрался в салон самой престижной советской автомашины.

После убожества кабины «ушастого» я почувствовал себя прям-таки кронпринцем в шикарной карете.

– Чего ты сказал такого Киму на прощание, от чего у сына физиономия вытянулась? – спросил Юлик, запуская мотор.

Под капотом «Волги» размеренно загудел движок отнюдь не отечественного производства.

– Чего сказал? – переспросил я, ерзая, устраиваясь в переднем кресле для пассажиров. Переспросил и усмехнулся. – Ха! Да так, ерунду. Воспользовался моментом, чтоб лишний раз полечить твоего отпрыска от возвышенного романтизма.

– Благодарю за участие в воспитании сына, Мастер Семен.

– Ха!.. Не за что, мастер-ломастер Гай Юлий Кореец.

Коробка «Волги» с фирменной начинкой от лучших мировых автопроизводителей разъехалась с ушастым недоразумением и покатилась вон из тихого московского дворика к смердящему бензином проспекту.

– Не нравится мне твое веселое настроение, – произнес Кореец, сворачивая на простор проспекта, поворачивая в сторону МКАД.

– Юлик, ты играешь в покер?

– Нет, я не люблю карты.

– Напрасно.