Час бультерьера

Саид Хасан постоянно жил в центре, занимался воспитанием новообращенных и отнюдь не зря ел свой хлеб, что лишний раз подтверждалось здесь и сейчас – Хасан поливает коридор короткими, злыми очередями, а значит, на его счету как минимум один противник, иначе откуда бы у него взялся «кедр»?

Улыбнувшись, воскликнув мысленно: «Ай, молодца, Хасан», маджнун поднял пистолет и выстрелил в брата. Пуля попала Хасану в висок, он умер стоя.

Мертвец Хасан, уронив на плечо голову с дыркой над правым ухом, привалившись спиной к дверному косяку, соскальзывал на пол, продолжая стрелять.

Палец мертвеца продолжал жать на спуск оружия, отвоеванного в неравном бою наставником новичков у коварных противников. От трения о дверной косяк пиджак Хасана топорщился, собираясь складками на груди, тянул рукава, не позволяя рукам с оружием повиснуть плетями. Жаль, сменившая прижизненные короткие, посмертная длинная очередь прервалась слишком быстро, жаль, мало оставалось патронов в магазине.

«Так погибают герои», – подумал маджнун, прислушиваясь к шорохам в коридоре. Воображаемая вата давно исчезла из ушных раковин, и он хорошо слышал, как бегут по коридору противники, как они приближаются, уверенные, что героического наставника федави прикончил с лестницы кто-то из своих, из серых.

«А так дохнут дураки, в обмен на жизни которых погибают герои», – подумал маджнун, опорожняя рожок-обойму «кедра» в левый рукав, кончая сразу троих серых, по-глупому, гурьбой, появившихся в светлом пятне дверного проема.

Душа Хасана останется довольна – маджнун отправил ее в рай в обмен на души троих узкоглазых, обреченных вечно страдать в аду.

Достойный размен.

Горячие гильзы катятся вниз по ступенькам, маджнун выпустил рукоять «кедра», разжал левый кулак, поднял правую руку с пистолетом, и со второго выстрела ему удалось сбить амбарный замок под потолком.

С боеприпасами худо – можно произвести еще два выстрела из пистолета, и все, «пушку» придется выбрасывать. Прежде чем лезть на чердак, надо бы помародерствовать, забрать оружие у троих глупых серых, но из коридора пятого этажа доносятся какие-то новые, подозрительные звуки, а интуиция подсказывает – пора менять вальяжность на стремительность.

Вдох – и он вскарабкался по металлическим перекладинам к люку в потолке. Выдох – и он откинул крышку люка. Толчок ногами от перекладин – и он на чердаке и откатился к чердачной балке, а внизу, на лестничной площадке, разрывается «лимонка», и бьются стекла окон, выходящих на лестничные ступеньки, и срывает дверной каркас в коридор, и взрыв корежит опоры лесенки на чердак, и не выдерживает бетонная плита лестничной площадки.