Час бультерьера

Дежурный сотрудник охраны на самом верхнем и самом главном этаже встретил Зою сначала недоуменным, потом радостным взглядом. Дежурный вскочил с казенного стула, обошел казенный стол, заулыбался, демонстрируя два ряда крепких белых зубов.

– Зоя Михална! Зоя! Здрасте! Вы...

– На место! – рявкнул Пушкарев, едва поспевая за строптивой Сабуровой, вытягивая на ходу-бегу мобилу из пиджачного кармана, испепеляя взглядом дежурного. – Отставить улыбочки! Премии лишу!.. Сабурова, тормозни!

– Что, Евгений Владимирович? – оглянулась Зоя, входя в главный коридор «Никоса» из главного холла на последнем этаже.

– Сабурова, как только вратарь доложил, что ты возникла, я связался с Казанцевым. У Николай Маратыча совещание, он обещал сворачиваться, но, сама понима...

Самая главная, президентская дверь в самом главном коридоре отворилась, оборвав на полуслове Евгения Владимировича. В коридорную узость из простора сановного кабинета повалили толстые и худые, молодые и старые холеные мужчины в похожих костюмах и непохожих галстуках. Пахнуло изысканным мужским парфюмом и благополучием.

– Совещание закончилось, – шепнула Пушкареву Сабурова, прижимаясь к стенке, пропуская отзаседавшихся.

 – Евгений Владимирович, там, у проходной, вы отходили в сторону, по сотовому звонили. Это вы Казанцеву звонили, да? Вратарь доложился, и вы ему первый раз позвонили, а когда я сказала, что буду общаться с Николай Маратовичем и более ни с кем, вы опять с ним созвонились, да?

Пушкарев кивнул неохотно: да, мол, Казанцев в курсе, что ты, такая-сякая, желаешь конфиденциальной беседы. Кивнув Зое, Евгений Владимирович кивнул толстяку, ответственному за транспорт, типа, поздоровался.

С другим отзаседавшимся начальником Пушкарев поздоровался за руку, с третьим обменялся приветственной фразой и так далее. Местные шишки выходили из кабинета, несли свои тела к лифту, кому-то Пушкарев кивал, с кем-то ручкался, произносил короткие приветствия, натянуто улыбался, а Зоя тем временем тихой сапой, шажочек за шажочком, на цыпочках, ибо не могла иначе – каблук у правой босоножки был сломан, вдоль стеночки, не спеша приближалась к вожделенному кабинету.

Николай Маратович Казанцев стоял возле окна, сцепив руки за спиной и выпятив живот.

Господин Казанцев пребывал в состоянии отрешенной задумчивости, его рассеянный взгляд свободно блуждал по крышам пятиэтажек, по черной полосе туч у горизонта, по лабиринтам улочек и переулков со снующими шустро машинами.

Зоя тихонечко прикрыла за собой дверь, гипнотизируя затылок президента нефтяного концерна, обошла длинный стол для заседаний, нечаянно задела небрежно, косо задвинутый под столешницу стул.

– Зоя? – Николай Маратович повернул голову на звук шаркнувшей по ковру ножки стула. – Здравствуй, Зоя.