Девятный Спас

Странно, как это он не ведает, что у него сын грамотен?

— Петруша не то, что читать, он и про звёзды на небе, и про страны разные знает, — сообщила Василиска. — Нарочно спросить — не ответит. А захочет — сам сказывает.

— Ай да день! Всем дням день! — непонятно прошептал Автоном Львович. — Чую, будет мне нынче счастье.

Князь Матвей удивился:

— Какое счастье? О чём глаголешь?

Шурин поднялся из-за стола, взял хозяина за рукав.

— Пойдем-ка к тебе в письменную. Разговор есть, важный.

И взрослые ушли, а Василиска повела Петрушу во двор.

Нынче в ночь кобыла Птаха собиралась жеребиться. Как на такое не посмотреть?

Петруша был не похож на себя. Хмурил брови, тряс головой, что-то прибарматывал. Наверное, из-за встречи с тятей разволновался. Под крыльцом к детям пристал карла (звали его Яшкой).

— Ну что, — говорит, — красавица, не надумала за меня идти? Наплодили бы мышат с ежатами.

И скалится. Василиска тоже посмеялась, вежливо.

Яшка рассматривал её, будто в самом деле собирался свататься. Пахло от него, как от мокрой собаки — впору нос зажимать.

Синий кафтанчик, вблизи посмотреть, оказался весь засаленный, в пятнах. Карла прошевелил губами — она разобрала:

— Похожа-то как! Ох, похожа…

— На кого это я похожа? — рассердилась княжна. — А ты, детинушка, чем пустое молоть, лучше бы в баню сходил, помылся.

Но потешный человечек только подмигнул и зашагал себе прочь на куцых ножках, руки у него свисали чуть не до земли.

Вдруг Петруша схватил Василиску за локоть и потащил в сторону ворот.

Она удивилась — мальчик никогда не вёл себя так порывисто.

Не ответив, он волок её дальше.

Через освещенное окно была видна письменная комната, в которой разговаривали свой важный разговор отцы. Дядя Автоном стоял, нависнув над креслом, в котором съёжился князь Матвей. Судя по его лицу, беседа была завлекательной.

Но ещё завлекательней было узнать, что за муха укусила Петрушу и куда это он тянет свою обожательницу.

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

Автоном Львович действительно вёл с зятьком беседу донельзя завлекательную — завлёк бедного Матвея Миновича в такую бездну, из которой тому было не выбраться.

Начал с того, что как следует припугнул. Открыл, зачем из Москвы приехал, да разъяснил про полученный от князя-кесаря наказ, да про козни Милославских, ведомые всевидящей власти.

— Что ты, что ты! — заполошился князь Матвей. — Ни о каких кознях не ведаю! А за прочих Милославских я не ответчик.

— Уж ли? А месяц тому был у тебя князь Андрей княж Сергеев с детьми. Вот у меня список с пытошного расспроса. — Зеркалов развернул листок.