Девятный Спас

Он показал на мраморную площадку, торчавшую из второго этажа и кое-как прикреплённую к стене деревянными, ещё не оштукатуренными опорами.

— Перильца хлипковаты, — со знанием дела заметил Илья, показав на ажурную оградку. — Не обопрёшься.

— Не для того поставлены, чтоб обпираться, — для красоты… Сейчас спрошу, прибыл ли хозяин.

По напрягшемуся Алёшиному лицу было видно, что начальника своего он опасается. Перекрестился малым знамением, взбежал на крыльцо, почти сразу же вернулся, чем-то взволнованный и раскрасневшийся.

— Его пока нет. Но велено идти в салон, это горница по-старому.

К нам выйдет сама!

Митя удивлённо спросил:

Не в московском обычае, чтобы жена к гостям выходила, да ещё в отсутствие мужа.

— Вдовый он. Дочь у него за хозяйку. Сейчас увидишь, — шепнул Попов. Он оглянулся на Илью.

— Ты тоже поднимайся. Посмотришь, какую я себе невесту присмотрел. Это ничего, что ты одет попросту.

Опустив голову, Ильша молчал. Потом глухо ответил:

— Не-е. Я тут. Понадоблюсь — кликните.

Митьша укоризненно показал Алёше на ноги калеки: как-де прикажешь ему по ступенькам карабкаться, ползком что ли?

— Ладно, — придумал Попов (очень уж ему хотелось, чтоб Илья тоже на его избранницу полюбовался).

 — Я с ней на балкон выйду, будто бы гуляючись. Увидишь и снизу.

Пока они вдвоем поднимались на крыльцо, с двух сторон украшенное новыми гипсовыми львами, Алексей наскоро напутствовал друга:

— С гехаймратом, когда явится, держись опасно. Он — волчище презубастый. Если кого невзлюбит — со свету сживёт, однако человека полезного не обидит.

Дмитрий поморщился. Ещё вопрос, желает ли он быть полезным какому-то приказному дьяку, пускай даже немецкого чина-звания.

Внутри бывшего терема всё, что возможно, было переустроено на европейский лад. Сени расширены, из них наверх, в вышнее жильё, по-нынешнему «бельетаж», поднималась свежепоставленная лестница. Достигнув верхней площадки, Попов остановился у окна и, схватив Митю за руку, вскричал:

Окно выходило в сад, устроенный не по-русскому обычаю: дорожки все прямые, пересекающиеся под углами, деревья неестественно остриженные, а вместо кустов малины да смородины — прямоугольники цветов.

На ближней к дому дорожке, спиной к наблюдающим, стояли двое: юноша в серо-голубом камзоле и стройная девица, тоже одетая по-немецки.

Её стянутая в талии фигура и гордая посадка головы Дмитрию сразу понравились. Понравилась и необычная причёска: коса уложена округ макушки венцом.

— Моднейшая средь дев куафюра, «Богиня Диана», — похвастал Алексей. — Во всей Москве столь просвещённых девиц поискать — не найти…

Он говорил ещё, но здесь девушка обернулась, и Никитин перестал что-либо слышать. И ведь не сказать, чтобы она была раскрасавицей — вот уж нисколько.