Девятный Спас

Дубовая тренога, именуемая лебедью, была увенчана вагой — подобием длинной шеи, к которой на толстой цепи крепилась перевёрнутая кверху дном двухсотведёрная бочка. В неё с четырёх сторон были врезаны стеклянные окошки, а понизу торчали массивные маленькие колёса. В этом чудо-домике вместо пола была прочная деревянная крестовина, где могли стоять два человека. Кормило могло поворачивать колёса в любом направлении.

Сей снаряд, предназначенный для подводного катания, Ильша окрестил «водоходом». Лебедь должна была подвесить бочку над прудом; вага опускала водоход; подвешенные грузила утягивали его на дно, удерживая в стоячем положении — чтоб не ушел воздушный пузырь.

По Ильшиному расчёту двухсот ведер воздуха, содержащегося в ёмкости, ему и Алёшке должно было хватить на час-полтора, после чего приставленному к лебеди Дмитрию полагалось поднимать весь снаряд на поверхность. Мастер соорудил сложную конструкцию из зубчатых передач, благодаря которой Брюхан легко вытягивал тяжесть, в десятки раз превосходившую его собственный вес. Никитину оставалось лишь вести коня в поводу. Первую половину дня упражнялись.

Дмитрий научился управлять лебедью. Поднял и опустил сначала пустую бочку, потом с сидящим внутри Поповым. Ильша наблюдал, подсказывая и помогая.

— Катить водоход будем, отталкиваясь от дна ногами, — объяснял он Мите. — Как найдём, чего ищем, Лёшка воздуху побольше заглотнёт, с-поднизу под край подлезет и бочонок сеткой оплетёт. Наверху поплавок вынырнет, ты увидишь.

— Ко мне вернётся. Коли в водоходе ещё воздух остаётся, покатим дальше.

В полдень, помолясь, приступили.

Первое погружение, во время которого водоход копошился у самой плотины, ничего не принесло.

Митя мог следить за неторопливым перемещением подводного снаряда по движению ваги.

Вот зазвенел подвешенный к цепному шкиву колокольчик — значит, пора поднимать.

Брюхан застучал копытами по настилу, потянул канат. Из мутной воды с плеском вылезла круглая верхушка водохода.

Запустили внутрь свежего воздуху, погрузились вновь — теперь полевее. Опять ничего.

Но на третьем ныре, подальше и поправее, колокольчик вдруг затрезвонил раньше времени — отчаянно. Митя испугался, не стряслось ли беды, и хотел уж шлёпнуть вороного по крупу, чтоб тянул со всей мочи.

Но тут из воды выпрыгнул поплавок — надутый воздухом кожаный пузырь.

Вслед за поплавком вынырнул и торжествующий Лёшка.

— Подцепил! — заорал он, размахивая рукой. — Один есть! Весь в тине, едва мимо не пропёрли. Тащи, тащи!

От поплавка ко дну тянулся тонкий, но прочный канат. Другой его конец Митя прикрепил ко второй лебеди, маленькой — она была установлена рядом с большой. Завертел рукоять рычага, и вскоре над прудом качался чёрный, облепленный водорослями бочонок.