Его М.Альвина (СИ)

То ли потому что до чёртиков испугалась, то ли потому, что сверху на меня давит что-то очень объёмное и жутко тяжёлое. Но все становится на свои места, когда в нос ударяет тот самый аромат парфюма, что встретил меня в коридоре пару часов назад. И все это вперемешку с ярким алкогольным амбре.

Всё сразу встаёт на свои места! Вот урод!

– Слезь с меня, гад! Отцепись! – Брыкаюсь, пытаясь отпихнуть от себя чужие руки и ноги.

Он пришел мной воспользоваться? О Боже! Лишь от одной подобной мысли, начинаю все сильнее толкаться всеми конечностями. Но в ответ получаю лишь невнятный стон и никаких поползновений в сторону.

Кое-как выбираюсь из-под распластавшегося на моей кровати Данила. Ну, как выбираюсь… Скорее, выползаю, как гусеница, и просто плашмя лечу с края матраса на пол.

Потираю ушибленный бок одной рукой, второй – тянусь к лампе, стоящей у прикроватной тумбочки. Неяркий свет мягко окутывает пространство спальни, демонстрируя развалившееся мужское тело поперек кровати.

Данил в футболке и джинсах просто лежит на животе и мнет лицом подушки. Это тело выглядит максимально беспомощно. У меня пропадают все культурные слова из головы, правда и некультурные произнести не получается. Я молча хлопаю ресницами с приоткрытым ртом. Охренеть!

– Эй, – наконец, дергаю ночного гостя за край джинсов, – ты ничего не перепутал?!

Ноль эмоций. Данил не шелохнулся, откуда-то из недр подушки раздается богатырский храп, а по комнате начинает растворяться спиртное амбре. Да он пьян в щепки. Поднимаюсь с пола и рывком дергаю Данила за длинные ноги. Он не собирается двигаться и на миллиметр, занимая почти все свободное пространство матраса. Лишь делает глубокий полувздох-полустон и храпит себе дальше.

Все мои задатки культурного воспитания и терпимости откатываются назад. Я забираюсь на кровать и, не жалея ни сил, ни выражений, тормошу пьяное тело.

– Вали с моей кровати! Просыпайся! – Колочу ладонями по каменным мышцам, обтянутым черной футболкой, пытаясь убрать со своей территорий нежеланного гостя. – Изыди!

А он спит, словно прилипший к пушистому покрывалу. Мои ладони ноют от боли неистовых хлопков по широкой спине и плечам.

– Данил! – Уже отчаянно рычу его имя от бесполезных попыток спихнуть инородное тело с кровати. Мне не помогают даже толчки ему в бок ногами. – Сгинь отсюда!

Пьяное тело в конце концов подает признаки жизни. Данил протяжным стоном отрывает голову от подушки и испепеляет меня, заволоченными мутной пеленой, глазами. Его волосы взъерошены, как воронье гнездо, а лицо искривляется в злой гримасе.

– Чего тебе? – рявкает он грубо, одаривая меня едким ароматом паров алкоголя.

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не отвесить по его нетрезвой морде отрезвляющую оплеуху.