Его М.Альвина (СИ)

Пока Данил все-таки через ещё один глубокий вдох не подаёт голос:

– Аля, я не буду просить твоего прощения, потому что не имею на это никакого права. Но ты должна знать. Я очень сожалею о том, что произошло. Я виноват настолько, что… Блять… ну почему так сложно… – Данил беспомощно стонет.

А мне даже не надо поворачиваться, чтобы четко знать, что он грубо трёт ладонями лицо, а потом взлохмачивает свои волосы пальцами. Я и так всеми клетками тела чувствую каждое движение Данила.

– Я виноват перед тобой. И так будет всегда. Сегодня, завтра, год, вечность…

– Альвина, я поступил с тобой, как конченая мразь, – он перебивает меня достаточно жёстко, повысив голос.

Его слова бьют меня наотмашь. Мне приходится впиться пальцами в свои же плечи до боли, чтобы сохранить равновесие. И наконец-то все, что это время сидело во мне, закопанное обидами, виной и желанием оправдать свое же решение, принятое в ту ночь, срывается с губ.

– А чем я лучше? Должна ли я была бросать тебя тогда? Один на один с собственной болезнью…

– Нет, Аль, – сипло выдыхает Данил. – Я благодарен тебе, что ты ушла именно тогда. Ты должна была уйти. Уверен, что это было одно из самых правильных решений в твоей жизни. Мне нужно было пройти через все одному. Твоё место было не рядом со мной.

Я прикрываю глаза и дышу. Медленно. Глубоко. Каждое сказанное им слово впивается в меня. Его голос рвёт и царапает изнутри.

– Как ты сейчас, Дань?

Он прочищает горло, а я снова чувствую, как его ладонь проходится по волосам.

– Нормально. Живу. Вроде как…

– Мне очень жаль. Я знаю о твоей маме, – почти не слышно шепчу я.

– Я утешаю себя лишь одной мыслью, что она больше не мучается. По крайней мере, отец постоянно меня этим успокаивает.

Такая спокойная и даже тёплая фраза про отца вызывает неподдельный шок, заставляя распахнуть взгляд и посмотреть на Данила через плечо. Я не ошиблась в своих ощущениях. Он действительно сидит, облокотившись о колени, и держит ладони в уже изрядно растрепанных волосах.

– Извини, что спрашиваю, но ты так говоришь про отца, словно…

– Я не про Вершинина, – не меняя позы, Данил качает головой. – Через месяц после смерти мамы меня нашёл родной отец. Одна из маминых подруг знала её тайну и была в курсе, кто и где он. Она и сообщила ему о том, что мамы больше нет, но есть я.

Я тихо ахаю, прижав ладонь к раскрытому рту, и слышу, как Даня усмехается:

– Да, моя реакция была примерно такой же, правда, через мат.

– И как прошла встреча? Вы общаетесь сейчас? – ошарашенно интересуюсь, гипнотизируя Данила, сидящего на моей кровати.

– Да. Он знает обо мне все до мелочей. Я честно сказал, что зависимый и прохожу лечение. Короче, – Даня переводит дух, – папа очень мне помог. Сейчас я живу и работаю у него.

«Зависимый». «Прохожу лечение».