Его М.Альвина (СИ)

– Аристарх Григорьевич, – поворачиваюсь на пятках и вижу, что он по-прежнему стоит в той же самой позе у сцены, подперев спиной ее стену, – почему я?

– Твоим рукам нужна огранка, Альвина, – Граховский не медлит с ответом, а его голос рассыпается на тихое эхо в полумраке. – А здесь, – он как-то тоскливо осматривает стены зала, – тебе ее не найти. Ты талантливая девочка. И в память о твоем отце, я просто не могу закрыть глаза на этот факт.

Я ожидала услышать все, что угодно, но не это… Последняя сказанная им фраза колет в самое сердце так остро, что задерживаю дыхание.

Аристарх Григорьевич делает несколько неторопливых шагов ко мне:

– Близкими друзьями мы не были, но, так или иначе, многие выпускники консерватории друг друга помнят. Это вы сейчас, молодежь, вся какая-то незамороченная. Раньше было все по-другому. И я знаю, что твой отец был невероятно талантливым. Лучшим из лучших. Он жил музыкой и не должен был закончить так. Мне очень жаль…

Тупая и вечно живущая во мне боль снова лезет наружу, подталкивая горячую влагу к глазам. Понимаю, что Граховский в курсе о не радужном прошлом моего отца и о том, как закончилась его жизнь. Он просто спился. Мне и больно, и стыдно одновременно.

– И мне жаль. Но так вышло, – с дрожью в голосе растерянно развожу руками, стараясь не выпускать слезы из глаз. Сколько бы времени ни прошло, но спокойно думать об этом я не могу до сих пор.

– А у тебя выйдет иначе, – Граховский уверенно улыбается и указывает острым подбородком мне на дверь. – Иди уже. Я домой хочу, Мальчевская.

Я вылетаю из концертного зала в холл навстречу к Ане зажатая в кокон таких эмоций, что туплю практически на каждый вопрос подруги, о чем мы так долго разговаривали и в какое кафе сейчас поедем. Да мне все равно.

Потому что теперь я не могу упустить возможность, которая просто даром плывет в мои руки. Я должна воспользоваться этим шансом, что бы ни случилось…

Выхожу из такси и мгновенно попадаю под стену дождя. Привет, осень и чуть ли не ежедневные омовения водой с хмурого неба. Спасаясь от колючих капель, бегу под крышу подъезда и радуюсь, что во мне сейчас не только тирамису и салат цезарь. Но и пару бокалов красного сладкого, на которое меня уговорила Аня, стоило мне только заикнуться о теме разговора с Граховским. Да, знаю. Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Но Анька и правда прижала меня к стенке, смотря на то, как лезут к ушам уголки моих губ. И мне даже удалось какое-то время не думать о Даниле и его отсутствии. Но всего лишь какое-то время… Стоило только оказаться в лифте, как в моей голове всплывает вопрос: вернулся ли?

Поэтому, заправленная вкусным винишком, я поднимаюсь в квартиру с твердым намерением узнать, куда он пропадает.