Эрагон

Рану я перевязал, как сумел, но тебе надо поскорее в безопасное место попасть и отдохнуть как следует.

– Да уж. – Бром осторожно коснулся раненого плеча. – А ты не знаешь, где мой меч?.. Ах, вот он! Ты, я вижу, его подобрал…

Эрагон, затянув последний ремень, сказал ему:

– Сапфира тебя понесет, она будет лететь рядом со мной.

– А ты уверен, что хочешь посадить меня на нее верхом? – каким-то странным тоном спросил Бром. – Я ведь могу и на Сноуфайре поехать.

– Только не сейчас. По крайней мере, в этом седле ты точно усидишь, даже если вдруг снова сознание потеряешь: ты ведь привязан.

Бром кивнул и как-то очень серьезно сказал:

– Это большая честь для меня! – Потом здоровой рукой обнял Сапфиру за шею, и дракониха тут же с шумом взлетела, а Эрагон вернулся к лошадям, привязал Сноуфайра к седлу Кадока и поехал прочь от Язуака к той тропе, что вела на юг.

Миновав группу скал, они выехали на берег реки Найнор. Меж камнями по обе стороны от тропы все еще зеленели папоротники, мхи да низкорослый кустарник, но деревья были уже совершенно голыми. Не чувствуя себя в безопасности, Эрагон остановился у реки лишь на несколько минут, чтобы наполнить бурдюки и дать лошадям напиться.

На влажной земле он заметил знакомые следы: раззаки! «Ну что ж, – сказал он себе, – по крайней мере, мы идем в нужном направлении». Сапфира кружила у него над головой, не спуская с него глаз.

Эрагона тревожило одно: ведь они видели всего двоих ургалов, но в Язуаке «похозяйничал» явно целый отряд. Так где же остальные? «Или, может быть, – думал он, – тех, кого мы встретили, специально оставили в засаде, приказав уничтожить любого, кто погонится за основным войском?»

Он вдруг вспомнил, как убил двоих ургалов.

Какая-то мысль медленно формировалась в его мозгу. Он, Эрагон, обыкновенный мальчишка из долины Паланкар, только что воспользовался… магией! Да-да, магией! Ибо только так можно было объяснить случившееся. Это казалось совершенно невероятным, но ведь он собственными глазами все видел! «Наверное, – удивлялся он, – я каким-то образом превратился в волшебника!» Однако он понятия не имел, сможет ли снова, если понадобится, воспользоваться этим средством, не знал, ни каковы пределы его нового могущества, ни каковы его возможные опасные последствия. «Откуда у меня эта сила? – спрашивал себя Эрагон. – Может быть, она свойственна всем Всадникам? И почему Бром, если он о ней знал, не предупредил меня?» Эрагон только головой качал от удивления и растерянности.

Выяснив у Сапфиры, не стало ли Брому хуже, он рассказал ей о своих сомнениях. Она была не менее удивлена столь внезапно проявившейся у него способностью к магии.