Эрагон

Эрагон некоторое время обдумывал его слова, потом спросил:

– А почему тот огонь был голубым? И каким образом огонь сотворил именно то, чего я хотел, если я произнес всего-навсего одно слово – «огонь»?

– Цвет у разных людей получается разный. Это, в сущности, не так уж важно. Что же касается того, каким образом огонь сделал именно то, чего ты хотел, то в данном случае это получилось случайно, а вообще тут главное практика. Новичкам обычно приходится очень точно указывать в заклинании, чего именно они хотят. Но, по мере того как они приобретают определенный опыт, необходимость в столь точных указаниях отпадает.

Истинный мастер может, скажем, просто произнести слово «вода» и создать нечто такое, что к воде не имеет ни малейшего отношения. Например, драгоценный камень. И тебе ни за что не понять, как именно мастер этого добился. Тогда как сам мастер, конечно же, видит ту связь, что существует между водой и драгоценным самоцветом, и использует ее как основную силу в момент применения магии. Практика в этом изощреннейшем из искусств важнее, чем что бы то ни было другое. То, что удалось сегодня сделать тебе – задача чрезвычайно трудная.

И тут Эрагон мысленно услышал голос Сапфиры:

«Да этот Бром – настоящий волшебник! Маг! Вот почему ему удалось тогда, на равнине, разжечь костер! Он не просто «кое-что» знает о магии, он сам умеет ею пользоваться!»

«Ты права, Сапфира!» – воскликнул изумленный Эрагон.

«А ты спроси его об этом. Но отнесись к его словам с большой осторожностью и вниманием. Не годится пренебрегать словами тех, кто обладает такими огромными возможностями. Если он волшебник или колдун, то, кто знает, почему он некогда поселился в Карвахолле?»

Эрагону и самому тут же пришло это в голову, а потому он осторожно сказал, в упор глядя на Брома:

– Мы с Сапфирой кое-что поняли: ты ведь и сам умеешь пользоваться магией, верно? Ведь именно благодаря ей ты сумел разжечь костер в наш самый первый день на равнинах, да?.

.

Бром едва заметно кивнул и признался:

– Да, порой мне удается довольно умело ее использовать.

– Но тогда почему же ты сам не сразился с ургалами? И вообще – нам не раз могло быть очень полезно это твое умение. Ты, например, мог тогда защитить нас от бури, чтобы нам хоть глаза не так сильно пылью запорошило!

Бром снова неторопливо набил трубку и раскурил ее, потом немного помолчал и только тогда ответил:

– На самом деле причина этого весьма проста.

Я ведь не Всадник, а значит, ты, будучи Всадником, даже в минуты наибольшей своей слабости гораздо сильнее меня. И кроме того, моя молодость осталась далеко позади, я уже не так силен, как когда-то. И каждый раз, когда мне приходится прибегать к магии, это становится для меня все труднее и труднее.