Эрагон

По-моему, начать нам следует с Тирма – именно этот порт контролирует большую часть поступающих морем товаров. – Бром помолчал. – Насколько мне известно, там с давних пор проживает один мой старый друг… Его зовут Джоад. Мы с ним, правда, много лет не виделись, но я почти не сомневаюсь, что он готов будет нам помочь. А поскольку он довольно богатый купец, вполне возможно также, что у него есть доступ к такого рода записям.

– А как нам до этого Тирма добраться?

– Мы пойдем на юго-запад, доберемся до верхнего перевала, минуем его и окажемся по ту сторону Спайна.

А оттуда уже и рукой подать до Тирма. – Теплый ветерок шевелил волосы на голове Брома.

– А за неделю мы до этого перевала доберемся?

– Легко. А если срежем угол и уйдем вправо от Найнор, то уже завтра увидим горы.

Эрагон тут же вскочил Сапфире на спину.

– Тогда до ужина! – крикнул он.

Дракониха взмыла в небеса. Когда полет ее выровнялся, Эрагон сказал ей:

«Завтра я поеду верхом на Кадоке. И не возражай, а постарайся понять: я поступлю так только потому, что мне нужно кое-что обсудить с Бромом».

«Тебе вообще стоит время от времени с ним беседовать. И получать от него всякие нужные знания. А пока ты будешь ехать с ним рядом, я смогу поохотиться», – на удивление мирно отреагировала Сапфира на заявление Эрагона.

«И ты ни капельки не будешь сердиться?»

«Но это же необходимо!»

К вечеру, когда они наконец приземлились, Эрагон с удовольствием отметил, что ноги у него совсем не болят. Седло служило отличной защитой, и жесткая драконья чешуя перестала терзать его бедные ляжки.

Эрагон и Бром, как всегда, немного пофехтовали, но пылу им явно не хватало: оба были слишком поглощены размышлениями об увиденном и дальнейшими планами.

Впрочем, когда очередной короткий урок был закончен, Эрагон достаточно хорошо чувствовал, как устали его руки, еще не успевшие привыкнуть к тяжелому мечу.

На следующий день Эрагон выехал в путь верхом на Кадоке рядом с Бромом. Не успели они отъехать от лагеря, как он задал свой первый вопрос:

– А как выглядит море?

– Ну, что я буду тебе его на словах описывать, – пожал плечами Бром.

 – Ты наверняка и раньше слышал подобные описания.

– Слышать-то слышал, да хотелось бы все же знать, какое оно…

– Сам скоро увидишь. – В глазах Брома появилось мечтательное выражение, словно перед ним проплывали какие-то чудные, неведомые всем прочим видения. – Море – это воплощенная чувственность, – сказал он. – Море умеет страстно любить и ненавидеть, умеет смеяться и плакать. Море отвергает любые попытки связать его заклятиями, сбрасывает любые оковы.