Эрагон

Вдруг она подняла голову, откинула назад темные тяжелые волосы и посмотрела прямо на Эрагона. Он так и замер. И такова была сила ее взгляда, что по спине у него пробежал холодок. Взгляды их на мгновение встретились, но тут же женщина вся обмякла и потеряла сознание.

Поверхность воды вновь стала светлой и прозрачной. Эрагон отпрянул от камня, хватая ртом воздух.

– Этого не может быть! – в страшном волнении воскликнул он. («Нет, она не настоящая, она же мне просто приснилась! Как она могла узнать, что я смотрю на нее? И как мне удалось представить себе какой-то донжон, в котором я никогда не был? – Эрагон даже головой потряс, словно пытаясь избавиться от наваждения.

 – Неужели тот сон был пророческим?»)

Мысли его были прерваны знакомым ритмичным хлопаньем крыльев. Он бросился назад и увидел, как на поляну садится Сапфира с Бромом на спине. Только теперь меч его был в крови, борода тоже перепачкана кровью, лицо страшно искажено.

– Что случилось? – спросил Эрагон, опасаясь, что старик ранен.

– Он еще спрашивает! – сердито воскликнул Бром. – Ничего особенного: я просто пытался исправить то, что ты натворил! – И он с силой взмахнул мечом, с меча так и полетели брызги крови.

 – Ты знаешь, к чему на этот раз привели твои «фокусы»?

– Я не позволил ургалам схватить тебя! – гордо ответил Эрагон, чувствуя холодок в желудке.

– Да, это точно, – проворчал Бром, – но твоя выходка чуть тебя не убила! Ты же два дня проспал! Там было двенадцать ургалов. Двенадцать! Но где тебе было об этом задуматься! Ты бы их с удовольствием и прямо в Тирм зашвырнул! Обрадовался! Между прочим, вполне достаточно было бы залепить каждому из них камнем по башке.

Нет, тебе этого было мало, ты решил всех наземь свалить, да только зачем-то в живых оставил… Видимо, чтобы потом они могли очухаться и удрать. А я целых два часа их выслеживал. Только трое все равно удрали, даже Сапфира мне помочь не смогла!

– А я и не собирался их убивать, – заносчиво заявил Эрагон, чувствуя себя очень маленьким и жалким.

– В Язуаке ты думал иначе.

– Ну, тогда у нас выбора не было, и я еще совсем не умел магией управлять. А на этот раз было бы чересчур…

– Ах, чересчур! – вскричал Бром.

 – Тебе не покажется, что «было бы чересчур», когда ургалы до нас доберутся! Они ведь и не подумают проявлять подобное «милосердие». И зачем, скажи, ну зачем ты себя-то им показал?

– Ты же сказал, что они обнаружили следы Сапфиры. Так не все ли равно, если они и меня увидели? – попытался оправдаться Эрагон.

Бром воткнул лезвие меча в землю и сердито сказал:

Эрагон стоял как статуя, не зная, что сказать. Он попытался мысленно спросить совета у Сапфиры, но та отвечала лишь: «Поговори с Бромом».