Эрагон

Эрагон что-то недовольно пробурчал себе под нос и подошел к Муртагу, чтобы сказать ему о принятом решении.

– Если ты найдешь этого Дормнада, – сказал Муртаг, – и вместе с ним отправишься на поиски варденов, я с вами расстанусь. Для меня встреча с варденами не менее опасна, чем безоружным явиться прямо к Гальбаториксу в Урубаен, да еще под звуки фанфар, возвещающих о моем прибытии.

– Ну, расставаться нам, я думаю, придется еще не скоро, – заметил Эрагон. – До Гиллида путь неблизкий. – Голос его чуть дрогнул, и он, прищурившись, посмотрел на солнце, желая отогнать грустные мысли.

 – Нам бы выехать прямо сейчас, пока не слишком жарко.

– А ты в состоянии пускаться в такой далекий путь? – нахмурившись, спросил Муртаг.

– Мне нужно непременно что-то делать, иначе я сойду с ума! – воскликнул Эрагон. – Фехтовать, осваивать магическую премудрость, драться наконец – но не сидеть на месте, ковыряя пальцем в носу! Впрочем, сейчас у меня выбор невелик, уж лучше продолжить путь в седле.

Они затушили костер, сложили вещи и вывели коней из пещеры. Эрагон передал поводья Кадока и Сноуфайра Муртагу и сказал:

– Ты ступай вниз, а я тебя догоню.

Муртаг стал неторопливо спускаться с холма, а Эрагон поднялся на вершину, то и дело останавливаясь и морщась от боли. На вершине он обнаружил Сапфиру. Они постояли у могилы Брома, отдавая ему последнюю дань уважения. «Не могу поверить, что его нет… и никогда не будет!» – плакало сердце Эрагона. И вдруг Сапфира, вытянув свою длинную шею, коснулась носом могильного камня, бока ее заходили ходуном, и в воздухе разлилась негромкая мелодия.

Глыба песчаника в том месте, где она прикоснулась к ней, засверкала, точно покрывшись золотой росой, посветлела, и Эрагон в изумлении увидел, что на поверхности ее проросли белые алмазные блестки – точно бесценная филигрань.

Солнечные зайчики, отбрасываемые драгоценными камнями, плясали на земле, а алмазы вспыхивали разноцветными огнями, вызывая легкое головокружение. Да и само надгробие сильно изменило свои очертания. Сапфира, удовлетворенно фыркая и склонив голову набок, любовалась своей работой.

Грубый каменный шпиль, прежде украшавший могилу Брома, превратился в сверкающий свод, усыпанный драгоценными камнями, и свод этот был прозрачным! Под ним отчетливо виднелось лицо Брома – как живое! И Эрагон глаз не мог оторвать от этого лица: казалось, старик просто спит.

– Как ты это сделала? – с ужасом и восхищением воскликнул он, глядя на Сапфиру.

«Я всего лишь подарила ему то, что могла. Теперь время не в силах поглотить его. И он будет вечно покоиться здесь».

«Благодарю тебя!» – Эрагон обнял ее за шею. А потом они вместе стали спускаться с холма.