Эрагон

Муртаг страшно этим интересовался, и вскоре Эрагону стало ясно, что он немало знает о действии и назначении различных магических сил, хотя сам не мог и не умел применять их. Когда Эрагон упражнялся в произнесении заклятий на древнем языке, Муртаг всегда молча слушал, лишь изредка спрашивая, что означает то или иное слово.

Подъезжая к Гиллиду, оба одновременно остановили коней. Почти месяц добирались они сюда, за это время весна сумела изгнать даже последние воспоминания о минувшей зиме. Эрагон чувствовал, как сильно он изменился, стал гораздо увереннее и спокойнее.

Он по-прежнему часто думал о Броме и разговаривал о нем с Сапфирой, но в остальное время старался все же не бередить болезненные воспоминания.

Издалека Гиллид показался им каким-то варварским, дома в городе были сложены из грубых бревен, отовсюду доносился злобный лай собак. В центре высилась каменная крепость весьма нелепой архитектуры. Сильно пахло дымом. Этот город казался, скорее, временным лагерем кочевников, а не крупным торговым центром. Вдали виднелись неясные очертания озера Изенстар.

Для пущей безопасности они решили остановиться на ночлег подальше от города.

Когда ужин был почти готов, Муртаг сказал:

– Знаешь, я не уверен, что тебе стоит появляться в Гиллиде.

– Почему? Я же отлично умею обличье менять, – удивился Эрагон. – Никто меня не узнает. И потом, этому Дормнаду наверняка потребуются доказательства – например, чтоб я показал знак у себя на ладони, – чтобы убедиться, что я действительно Всадник и прислан Бромом.

– Возможно, – согласился Муртаг. – Но за тобой Гальбаторикс охотится гораздо более упорно, чем за мной. И потом, – прибавил он загадочно, – если даже меня поймают, то все равно вскоре выпустят на свободу.

А вот если поймают тебя, то непременно поволокут в Урубаен, во дворец, и ты вскоре окажешься в темнице и будешь медленно умирать под пыткой – если, конечно, не согласишься служить Империи. Кроме того, в Гиллиде сосредоточена огромная армия – вон, смотри: это ведь не дома, а казармы! Так что попасться там – все равно что предложить себя нашему любимому правителю на тарелочке с золотой каемочкой!

Эрагон посоветовался с Сапфирой. Обвив себя хвостом и уютно устроившись с ним рядом, она ответила:

«Ты мог даже и не спрашивать.

Муртаг говорит разумные вещи. Если хочешь, я научу его, что сказать Дормнаду, чтобы тот полностью убедился в его правдивости. К тому же Муртаг совершенно прав: если уж кому-то из вас и стоит рисковать, так лучше тому, кто наверняка сможет пережить плен и допросы».

«Мне бы не хотелось, чтобы он ради меня на рожон лез!» Но вслух, хотя и неохотно, сказал:

– Ладно, иди первым. Но если что-нибудь случится, я немедленно последую за тобой.