Эрагон

– В свое время я все тебе расскажу, – пообещал Аджихад. – А сейчас нам предстоят более неотложные дела. То, что ургалы вступили в союз с Империей, для нас чрезвычайно важно. Если Гальбаторикс сумеет создать из ургалов целую армию и направит ее против нас, то мы действительно окажемся в трудной ситуации и нам снова придется сражаться, чтобы уцелеть, хотя многие и чувствуют себя здесь, в Фартхен Дуре, в полной безопасности. То, что Всадник, пусть даже такой негодяй, как Гальбаторикс, решился заключить союз с ургалами, свидетельствует о том, что он окончательно утратил разум.

Мне становится не по себе при мысли о том, что он мог пообещать им в уплату за поддержку. Хотя, конечно, ургалы – союзники очень ненадежные… Потом еще этот шейд… Ты можешь описать его?

– Высокий, очень худой и бледный, прямо как смерть. Глаза красноватые, а волосы рыжие. Одет во все черное.

– А ты не заметил, какой у него меч? – От нетерпения Аджихад даже привстал. – Видел на нем зарубку, на самом клинке?

– Да, – сказал Эрагон, – видел, а ты откуда о ней знаешь?

– Это я ее оставил на память, когда пытался пронзить ему сердце, но мне это не удалось, – мрачно улыбнулся Аджихад.

 – Его зовут Дурза. Это один из самых злобных и хитрых наших врагов. Чудовище, каких мало. И превосходный слуга для такого мерзавца, как Гальбаторикс. Так ты говоришь, что убил его? Как это произошло?

События недавнего прошлого живо припомнились Эрагону.

– Муртаг всадил в него две стрелы. Первая попала ему в плечо, а вторая – между глаз, – сказал он.

– Именно этого я и опасался, – нахмурившись, покачал головой Аджихад. – Нет, вы его, к сожалению, не убили. Шейдов можно уничтожить, только воткнув клинок им в самое сердце.

Все остальные раны для них ничто, шейды лишь исчезают на время, а потом появляются вновь – уже в ином месте и в ином обличье. В обличье духов. Я полагаю, что как-то они от этого, конечно, страдают, но тем не менее уверяю тебя: Дурза вполне справится со своими «смертельными» ранениями и станет еще сильнее, чем прежде.

Аджихад умолк, и Эрагону показалось, что над ними нависла тяжелая грозовая туча.

– Ты и сам, Эрагон, загадка для всех, – снова заговорил Аджихад. – И никто из нас не знает, где искать разгадку.

Всем известно, чего хотят вардены, или ургалы, или даже сам Гальбаторикс. Но никому не известно, чего хочешь ты. Именно это и делает тебя опасным. Особенно для Гальбаторикса. Он боится тебя, поскольку не представляет, как ты можешь поступить уже в следующий момент.

– Вардены тоже меня боятся? – спросил Эрагон, стараясь держать себя в руках.

– Нет, – сказал Аджихад. – Мы на тебя надеемся. Но если наши надежды не оправдаются, тогда, конечно, и мы станем тебя бояться. (Эрагон опустил глаза.