Эрагон

Ох, и набегалась я с вами! Туда-сюда, туда-сюда! Хватило с вами забот-то.

Множество вопросов вертелось у Эрагона на языке, но он спросил лишь:

Гертруда довольно долго молчала, зачем-то разглядывая собственные ладони, а потом призналась:

– Да плохо с ним, мальчик мой! Жар никак не спадает. И раны тоже заживать не хотят.

– Мне надо его увидеть! – И Эрагон попытался встать.

– Нет, сперва тебе надо поесть! – железным тоном заявила Гертруда, слегка толкнув его в грудь и вновь уложив на подушку. – Я не для того столько времени возле тебя просидела, чтобы ты сразу на ноги вскочил, а потом снова упал замертво! Да у тебя и ноги-то лишь наполовину целые, кожа прямо с мясом стесана! И жар только прошлой ночью спал. А насчет Гэрроу ты не тревожься. Поправится он. Он ведь у нас упорный. – Гертруда повесила над огнем чайник и принялась крошить пастернак для супа.

Двое суток! Это означало, что в последний раз он ел четыре дня назад! От одной этой мысли у Эрагона голова закружилась. Господи, а как же там Сапфира? Прошло четверо суток, а она где-то совершенно одна! Только бы с ней ничего не случилось, думал он.

– Весь Карвахолл так и гудит: всем хочется знать, что там у вас на ферме произошло. Люди говорят, ферма-то дотла сожжена. – Эрагон молча кивнул. – И амбар сгорел… Значит, Гэрроу-то во время пожара так пострадал?

– Я… я не знаю, – пробормотал Эрагон. – Меня там не было, когда… пожар случился.

– Ну ладно, ладно, не волнуйся. Я уверена, что все вскоре встанет на свои места. – Пока готовился суп, Гертруда вновь занялась вязанием. – Это у тебя шрам такой большой на ладони?

Эрагон машинально сжал руку в кулак:

– Где ж ты так порезался?

Он выбрал самый простой ответ:

– Не знаю. Он у меня сколько я себя помню. Но я никогда не спрашивал Гэрроу, откуда он взялся.

– Хм… – озадаченно протянула Гертруда и больше не спросила ни слова.

Когда суп был готов, она налила Эрагону полную миску и подала ему вместе с ложкой. Он осторожно сделал первый глоток. Вкус был отменный. Поев, он спросил:

– А теперь можно мне встать? Очень хочется Гэрроу проведать!

– Ох, ты и упрямый! – вздохнула Гертруда. – Ну что с тобой делать – ступай. Не стану тебя удерживать. Одевайся, я тебя провожу.

Она отвернулась, и Эрагон стал натягивать штаны, шипя от боли, когда грубая шерстяная ткань касалась израненных ног. Потом он быстро накинул рубаху, и Гертруда помогла ему встать. Ноги у него дрожали от слабости, но в целом он чувствовал себя значительно лучше.

– Пройдись-ка немного, – велела ему целительница, а потом сухо заметила: – Ну, по крайней мере, ползти тебе уже не обязательно: на ногах стоишь.

Они вышли из дома, и порыв холодного ветра донес до них запах дыма от соседских труб.