Эрагон

Она называется «гёдвей ингнасия», «сверкающая ладонь», и означает, что ты прикоснулся к драконьему детенышу. Я все отлично понял, еще когда ты приходил ко мне с вопросами о драконах. Я знаю также, что Всадники опять существуют.

Потрясенный до глубины души, Эрагон уронил на землю и шкуры, и мясо. «Значит, наконец свершилось!.. Надо спешить! Но как мне убежать от него – с такими ногами? А если…»

«Сапфира!» – мысленно призвал он дракониху.

Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем она откликнулась.

«Мы обнаружены! Ты мне очень нужна! Немедленно прилетай». И Эрагон мысленно объяснил ей, где его искать. Теперь предстояло как-то сбить с толку Брома.

– Как ты узнал о драконе? – тихо спросил Эрагон.

Бром, глядя мимо него, беззвучно шевелил губами, словно беседуя с кем-то невидимым, потом все же ответил:

– Да примет хватало. На них просто нужно было обратить внимание, так что любой человек, обладающий нужными знаниями, сумел бы разгадать твою тайну. Скажи-ка лучше, как себя чувствует твой дракон?

– Это дракониха, – сказал Эрагон, – и чувствует она себя превосходно. Нас не было на ферме, когда туда явились эти, в черных плащах…

– Ах да, твои ноги… Ты летал на ней верхом?

«Да он все знает! А что, если он заодно с теми чужаками? Что, если они велели ему выяснить, куда я собираюсь направиться дальше, чтобы устроить нам с Сапфирой засаду? И где же наконец Сапфира?»

Он мысленно окликнул дракониху и тут же понял, что она уже кружит в небесах прямо над ним.

«Ко мне, Сапфира!» – позвал он ее.

«Нет, я пока спускаться не буду».

«Из-за той резни, что была устроена в Дору Арибе».

Бром, прислонившись к дереву, с легкой усмешкой посмотрел на Эрагона и сообщил:

– Все в порядке. Я уже поговорил с нею. Она решила пока оставаться наверху, чтобы мы могли уладить наши с тобой разногласия. Как видишь, выбора у тебя не остается. Придется все же на мои вопросы ответить. А теперь рассказывай, куда собрался?

Эрагон, совершенно растерянный, стиснул пальцами виски. «Как же Брому удалось поговорить с Сапфирой? – болезненно билась в голове одна-единственная мысль. – Впрочем, вывод напрашивался сам собой: так или иначе, придется все же рассказать Брому о своих планах».

– Я хотел найти какое-нибудь безопасное место и переждать там, пока ноги не заживут, – сказал он.

Эрагон так и знал, что Бром задаст этот вопрос. Боль в висках стала невыносимой. Она не давала нормально думать, мысли путались. А кроме того, ему действительно хотелось рассказать хоть кому-нибудь о событиях последних месяцев. И мучительно было сознавать, что эта тайна в итоге послужила причиной смерти Гэрроу. Наконец он не выдержал и дрожащим голосом признался:

– Я собирался выследить тех чужаков и убить их.