Эрагон

Долина была однородного красновато-коричневого цвета – это было настоящее море трав, теперь, правда, пожухших. Легкие продолговатые облачка проплывали по ставшему каким-то плоским небу, и свирепый ветер то разгонял их, то вновь собирал в стайку.

Теперь Эрагон понял, почему Бром так настаивал на лошадях. Им бы потребовалось несколько недель, чтобы преодолеть такое расстояние пешком. Высоко в небе он увидел Сапфиру; с земли она казалась не больше крупной птицы.

– Мы переночуем здесь, а завтра начнем спускаться в долину, – сказал Бром. – Спуск займет у нас почти целый день.

– А сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до того ее края? – спросил Эрагон.

– От двух-трех дней до двух недель – в зависимости от того, в каком направлении двигаться. Если не считать здешних кочевых племен, долина эта практически столь же необитаема, как и пустыня Хадарак, что на востоке от этих мест. И вряд ли мы встретим на пути много селений. Впрочем, в своей южной части эти земли не такие засушливые, а потому и людей там значительно больше.

Съехав с тропы, они спешились на берегу Аноры. Когда расседлали коней, Бром сказал, указывая на гнедого:

– Тебе нужно дать ему имя.

Эрагон кивнул и, вываживая коня, все думал, какое же имя подошло бы его гнедому. Вернувшись, он сказал:

– Самым благородным из имен мне кажется Сноуфайр, но, может быть, подойдет вот это? – И он, положив коню на плечо руку, торжественно произнес: – Нарекаю тебя именем Кадок. Так звали моего деда, – пояснил он Брому и снова повернулся к коню: – Носи же свое имя с достоинством. – Бром одобрительно кивал, но Эрагон чувствовал себя довольно-таки глупо.

Когда наконец приземлилась Сапфира, Эрагон тут же спросил ее:

«Как выглядит эта долина сверху?»

«Ничего особенного.

Пообедали. А после обеда Бром решительно встал и гаркнул:

И Эрагон едва успел перехватить свой деревянный «меч», чтобы тот не стукнул его по голове. Увидев это орудие пытки, он даже застонал:

– Ох, только не сегодня!

Но Бром, злорадно усмехнувшись, пригласил его к поединку, и Эрагону пришлось-таки встать. Вскоре они подняли своими прыжками целую тучу пыли, и Эрагон в очередной раз отступил, прижимая к себе руку, по которой пришелся довольно болезненный удар Брома.

На этот раз урок продолжался несколько меньше, чем в прошлый раз, однако Эрагону и этого времени вполне хватило, чтобы собрать очередную коллекцию синяков и ссадин. Закончив тренировку, он с отвращением отбросил свой «меч» и отошел подальше от костра, потирая то одно, то другое ушибленное место.

На следующее утро Эрагон старательно избегал даже смотреть на Брома: ему было больно вспоминать о вчерашних промахах. Он думал только о том, как отыщет и убьет проклятых раззаков.