Гори для меня, ведьма

Оглушенная недавним ударом, я на четвереньках ползла к Герте, не замечая, что глаза мои полны слез, а рот скривила гримаса сдерживаемых рыданий. Я несмело позвала ее по имени, готовая в любой момент разреветься, как маленькая девочка.

Герта с трудом открыла глаза, на ее лбу выступила испарина, а лицо искажено от боли. На животе быстро расползалось ярко-красное пятно.

— Беги, — скомандовала она с неожиданной силой. — Используй артефакт, возвращайся к отцу!

Я перевела недоуменный взгляд на кольцо. Точно, как я раньше о нем не подумала? Кольцо слетает с моего скользкого от крови пальца за секунду, еще секунда уходит на то, чтобы надеть его на руку Герты. Я забрала свой кинжал, который она продолжала до побелевших костяшек сжимать в правой руке.

— Что ты делае…? — Прохрипела она, кашляя кровью. В ее глазах мелькнула паника, но я уже активировала артефакт, и Герта растворилась прямо под моими руками, не успев закончить фразу. Уверена, папенька будет в ужасе, увидев истекающую кровью сопровождающую дочери, но вскоре отправит отряд на мои поиски. Главное — продержаться до этого момента.

Я быстро осмотрелась по сторонам. Сама я находилась у самой кромки леса, и на меня почти никто не обращал внимая в попытке подавить последнее сопротивление. Из наших осталось только трое — принц, маг, перешедший на меч и еще один солдат. Они сражаются, как единое целое, но их одежда пропитана кровью, а движения лишены прежней легкости.

Я могу им помочь — моя сила плещется через край, стремясь вырваться наружу и покарать тех, кто посмел поднять руку на меня и моих близких. Я заношу кинжал над своей рукой, но в последний момент останавливаюсь. Достаточно лишь небольшой царапины, и я становлюсь невидимой для окружающих. Неуверенно поднимаясь на ноги, я делаю то, что у меня получается лучше всего — сбегаю.

Очень скоро звуки схватки стали тише, а затем и вовсе пропали. Я могла слышать лишь треск веток под моими ногами, да собственное сиплое дыхание. Я брела не разбирая дороги, полностью отдаваясь своему угнетенному настроению. В первую очередь я переживала за Герту: удалось ли целителям вовремя остановить кровотечение и обработать рану? Я боялась даже представить, что где-то в моем родном доме сейчас лежит ее бездыханное тело, а лекари просто разводят руками, сообщая, что ничего сделать было нельзя.

Стоило мне отодвинуть эти страшные мысли в сторону, как я видела перед собой глаза принца, которого оставила в неравной схватке сразу после того, как он, возможно, спас мне жизнь. Угрызения совести были настолько сильные, что я несколько раз останавливалась, раздумывая, а не повернуть ли назад. Я бы наверно это и сделала, если была бы уверенность, что он еще жив.