Гори для меня, ведьма

— Я настаиваю… нет, требую, чтобы вы немедленно… — Диктовал он на повышенных тонах, в тот момент, когда двери перед нами отворились.

Я едва успела выдернуть ладонь из руки принца, прежде чем внимание высокопоставленных лиц оказалось обращенным на нас. Потратив пару секунд на оценку обстановки, я тут же склонилась, как и было положено в присутствии короля.

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то под высоким потолком кружит муха.

— Встань, сын мой! — Повелительно воскликнул Маэлис Третий, поднимаясь со своего трона. Краем глаза я увидела полные ноги, обтянутые слишком узкими штанами, и внушительных размеров живот. — Ты жив. — Констатировал он без малейшего облегчения в голосе. С точно такой же интонацией обычно сообщают, что пошел дождь или что свекла в этом году не уродилась.

— Да, Ваше Величество. — Ответил Эйден ему в тон. — И не я один.

Одно монаршее слово — и я тоже могу разогнуться, чувствуя, как в глазах на пару секунд темнеет.

— Ваше Величество… Отец. — Обращаюсь по очереди сначала к королю, затем к его собеседнику. Последнее слово выдавливаю через силу. Оно застряло в горле, похожем на наждачную бумагу. Даже с этого расстояния я вижу разочарование в глазах родителя и его крепко стиснутые зубы.

— Жива, — протягивает он с какой-то непонятной интонацией. Словно не может определиться: хорошо это или плохо. Но по сравнению с королем, в его голосе хоть какие-то эмоции.

— Вашими молитвами. — Ровно произнесла я, с готовностью встречая его взгляд.

— Разорви меня нечистая, твоя дочь — ведьма! — Воскликнул король со странным торжеством, замирая на месте. Я услышала тихий скрежет доставляемых из ножен мечей позади себя. Кажется, стражники восприняли это как команду к действиям. — Теперь понятно, почему ты ее прятал столько лет.

Маэлис подошел на несколько шагов ближе, но затем нерешительно остановился, словно боялся, что я накинусь на него. Он разглядывал меня, словно экзотического зверька. Мне с трудом удалось удержать невозмутимое выражение на лице, хотя хотелось скривиться от неприязни.

Возможно, когда-то король был так же привлекателен, как и его сын, но время, вседозволенность и лень превратили его в неприятного мужчину, завернутого в дорогие одеяния. Рыхлое тело, опухшее лицо, покрытое густой растительностью, гнилые зубы, что я смогла рассмотреть даже с этого расстояния.

Его мелкие глаза жадно ощупывали мое лицо, распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам шелковистыми волнами, и фигуру, обтянутую синим бархатным платьем. Мне впервые захотелось спрятать все то, чем я гордилась, чтобы никоим образом не заинтересовать этого неприятного, но несомненно обладающего властью мужчину.