Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Видно, храбрость и силу мужскую в культ возвели с детства. А им он хоть и враг, но авторитет немалый заработал.

Махнул одобрительно рукой Петр, таких вражин и уважать приятно. Видно, судьба у него такая, Орловых нещадно лупить – велел в Кронштадт, к братцу старшему Алехану увезти, пусть в одной камере посидят, воспоминаниями об императорской руке поделятся…

И сразу ему подвели савраску. Ехать было недолго – за дворцовым парком оказалась изрядная равнина, на краешке которой густой колонной колыхались солдатские штыки.

Петр прикинул – четверть своей кавалерии он потерял за два боя, но столько же перешли на его сторону сербов.

Зато еще получил дополнительно изрядное количество царицы полей – инфантерии, добрую треть которой составляли переметнувшиеся к императору преображенские гренадеры.

Речь императора была недолгой – пометав молнии в изменников, выдал благодарность верным присяге и прилюдно наградил Гудовича своим личным орденом.

Генерал прослезился, когда Петр пустил ему алую ленту через левое плечо под восторженное «ура» солдат. Затем быстро свернул торжество и дал сигнал к маршу, протянув свою длань в требуемом направлении («Совсем как Ленин с броневичка, аж слезу вышибло»).

И послушное воинство двинулось, следом загремели две дюжины повозок и пара карет с приглянувшимися фрейлинами – оставлять их под Катькину месть Петр не рискнул, сам хотел вечером воспользоваться положением.

Уходили быстро – казачий разъезд вовремя предупредил, что два эскадрона Конной гвардии на подходе. Пора было и честь знать, и так изрядно в Петергофе повеселились…

– Ваше императорское величество, дурные новости! – маленький седой генерал сказал это спокойным до полного равнодушия голосом.

 – Авангард наш полностью разгромлен. Сербских гусар на Ораниенбаумской дороге истребила голштинская кавалерия. И она же на Петергоф с рассветом нагрянула, резню измайловцев там жестокую устроив…

– Там же преображенцы еще и солдаты петербургского гарнизона…

– Они вам изменили, государыня, на сторону супруга вашего перешли и в избиении измайловцев охотно участвовали. – Новость ошеломила императрицу, и она почувствовала великую слабость в ногах.

Но вот только генерал-поручик Василий Суворов, видно, решил ее добить, все дурные вести разом единым изложив.

– Воронежский полк на сторону Петра Федоровича перешел, а верный вам полковник Адам Олсуфьев собственными солдатами был убит, на штыки поднятый с тремя преданными вашему величеству офицерами. Казачий полк Измайлова уже супротив нас выступил всей силою, Красное Село, Гатчину и Царское Село заняв сотнями, ланд-милицию и инвалидов себе подчинив. И по трактам разъезды сильные поставил.