Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Да и перстня царя Митридата у него нет…

– Ваше величество, обернитесь, казаки!

Тревожный голос адъютанта вывел Петра из состояния задумчивости. Он быстро обернулся – странно повели себя казаки. Сотни свернули с дороги в обе стороны и, как щупальца, стали вытягиваться назад. Вернее, вперед, если судить по этому движению.

Мысль об измене Петр откинул сразу, но такой тактический маневр был для него не совсем понятен – донцы, искусно прячась за рощами и кустарниками, вытягивались длинной подковой.

– Похоже, за нами послали из Петергофа кавалерию в погоню, ваше величество, один или два эскадрона, – за спиной послышался голос Денисова.

Петр уже раньше слышал это слово и стал соображать.

Видать, этот самый вентерь на один или два эскадрона делают, то есть против 200–400 всадников и, соответственно, при численном превосходстве казаков. Другие тактические приемы тоже наверняка есть, но почему-то Данилов избрал вентерь. Надо посмотреть на казачью придумку…

Петр развернул кобылу и поскакал обратно. Верста пролетела быстро, а увидев на пригорке в березняке полковой значок и группу спешившихся казаков, он направил туда лошадь, резонно предположив, что там найдет Данилова.

Мысль была правильной, и, увидев царя, войсковой старшина дернулся к нему, видимо, с докладом, но Петр осадил жестом – мол, воюй сам, а я тут в сторонке тихонечко понаблюдаю.

С вершины крутого пригорка казачья «подкова» была как на ладони, а вот с дороги в лощине вряд ли что можно было увидеть за деревьями и густыми кустами. Петр закурил папиросу и приготовился ожидать развития событий, но события обрушились почти сразу.

Где-то далеко впереди раздались выстрелы, отголосками донеслись дикие крики. Началось! Петр вскочил на ноги и стал вглядываться через редколесье в подзорную трубу.

Так и есть – далеко впереди мельтешили всадники. Петр ухмыльнулся – судя по всему, казаки сейчас вырубали головной разъезд Конной гвардии. В засаде станичники стояли тихо и сумели подловить конногвардейцев, без опаски ехавших по тракту.

Драка вскоре прекратилась, и над дорогой взвились плотные клубы сероватой пыли. Можно было только увидеть, как казаки мчатся обратно наметом, во всю лошадиную прыть.

Хоть и вечер наступал, но солнышко еще припекало, пот скользил каплями по лбу и попадал влагой на ресницы, пришлось Петру оторваться от зрелища и платком утереть пот. Когда же император вновь посмотрел в трубу, то драматические события развернулись уже вблизи.

С полсотни донцов выскочили на луг, галопом пролетели по лощине. За ними, с криками и матом, размахивая палашами, широким неровным строем мчались на рослых лошадях гвардейцы, с две сотни примерно.