Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Генерал-адъютант чуть спал с лица, но тут же четко доложил:

– Свыше семисот человек, ваше величество. Около двухсот убиты, более пятисот ранены. Конных из них меньше сотни.

– Убитых более трехсот, много солдат ранено. Преображенский батальон, что на нашу сторону в бою перешел, потери малые понес. Большая часть убитых на Воронежский полк пришлась! – не менее четко доложил Измайлов, опираясь на трость.

– Да и тебя, Михаил, задело. Надеюсь, что не сильно. Плохо, господа генералы, очень плохо. Большие потери – худая победа, пиррова. Запомните накрепко – русская кровь не водица, победы достигать только малой кровью.

И еще – нынешняя гвардия в грязи вымарала имя императора Петра Алексеевича. И не тем, что мятеж умыслила, а тем, что с поля брани позорно бежала! – после этих слов Петр почувствовал, что закипает, как чайник, поставленный на раскаленную плиту. – Это немыслимо – гвардия умирает, но не сдается! А это была не гвардия – в пьянках и на бальном паркете при дворе только шаркунами, бегунами и хороняками становятся, а не солдатами. Потому за трусость такую отныне гвардия привилегии в чинах перед армией полностью лишается, пока храбростью в боях имя свое снова не прославит и будет держать его честно и грозно. В боях славу находят, а не на дворцовом паркете и в будуарах фрейлин. Вот тогда и привилегии новым гвардейцам будут, и многое другое!

Петр задумался, и неожиданно сверкнуло в голове решение. Но тут его взгляд самопроизвольно уткнулся в двух генералов, что с терпеливым ожиданием взирали на императора.

– Ты, генерал! – Девиер вытянулся, ну что ж, по Сеньке и шапка. – Розыском займись немедля, изменников выявляя, да под караул их сажай.

Людей нужных возьми, немногих, да караульных бдительных и верных. И Гудовичу или мне обо всем сказывай немедленно.

Затем император медленно подошел к вытянувшемуся перед ним во фронт Гудовичу, крепко обнял своего молодого генерала и трижды, по старинному русскому обычаю, расцеловал его в щеки.

– А ты, Андрей Васильевич, во всех делах моя голова, я тобой горжусь и тебя люблю. И другим в пример ставлю! Тебе штабные дела, свита, адъютанты, конвой и обозы. И мне в помощь дела решай, как раньше. Мыслю, чинов достигнешь больших за дела свои, для государства Российского нужные.

И вы все запомните – приказания Гудовича для вас, как мои собственные, как будто я велел…

С криком метался морской офицер с окровавленной саблей. Матросы, заполонившие малый петербургский дворик, ожесточенно хмурили брови, сочувствуя своему лейтенанту. Хоть и торопились они, но не успели – во дворе уже сотворили злое дело измайловцы.

Но уйти от возмездия изменники не смогли, и усеялся маленький дворик окровавленными телами, истыканными матросскими штыками.