Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

И вскоре любовное безумие накрыло их обоих своим покрывалом…

– Манифест его императорского величества необходимо срочно отпечатать, чтоб сегодня и огласить! – Генерал Румянцев тяжелым взором уставился на адъюнкта Тауберта.

Бедолага уже трижды проклял тот день, когда до коликов в животе испугался покойного гетмана Разумовского, как задрожал при виде отрубленной собачьей головы. Проклятые русские, не дают жить спокойно честным немцам. Теперь за эту невольную измену вся его верная служба, как говорят русские, коту под хвост.

Ну ладно бы это – но Тауберт собственными глазами видел, какую кровавую расправу устроили пьяные вояки старого Живодера на улицах столицы и в присутственных местах.

А еще эта ужасная Тайная экспедиция, в которую людей загребали легко, но обратно не выпускали.

Как говорили ему знакомые и знающие люди, в Петропавловской крепости страшно пытали и истязали всех принимавших участие в злосчастном перевороте 28 июня. А глава ее, этот мизерабль Шешковский, дневал и ночевал в крепости, и только ужасные рассказы шли по городу, шепотом передаваемые друг другу.

А еще говорили, что государь император зело рассердился на измену столичных чиновников и обывателей и пообещал мятежников выкорчевать так же, как его дед царь Петр стрельцов покарал.

И весь город застыл, в нескрываемом ужасе ожидая прихода императора с войсками. И вот сегодня в столицу вошла кавалерия генерала Румянцева…

– Манифест сей, – продолжил тем же холодным тоном Петр Александрович Румянцев, – при мне прочтите, дабы отговорки потом чинить не смели. Понятно вам, господин адъюнкт?

Дрожащими руками несчастный адъюнкт взял манифест и стал читать.

И уже через секунды с облегчением выдохнул воздух – фразы «наказаний не чинить» и продолжать службу «в прежнем порядке» сняли с его плеч тяжелую ношу ожидания последствий.

– Ваше превосходительство, манифест его императорского величества будет немедленно отпечатан. – И Тауберт по-собачьи поймал взгляд грозного генерала, любимца императора, назначенного командующим гвардией и президентом Военной коллегии…

Румянцев долго крутил в руках новую фузею, рассматривая с нарастающим удивлением. Вроде фузея та же самая, тульская, ан нет.

Прямой тесак крепится как штык, и теперь можно и колоть, и рубить. Фузея стала не только своего рода короткой пикой, но и старинной совней – обоюдоострым мечом на длинной, с два аршина, рукояти. И погонный ремень широкий мастерами прикреплен, чтобы фузею в походе на плече носить или на шею вешать, как император им всем с утра показывал. Но то нехитрые, хотя и нужные приспособления.

Главное в другом – генерал покрутил крепкими пальцами на столе вытянутую, чуть больше наперстка, свинцовую пулю.