Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Он может с турками замириться ради нее и обрушит свою армию на Берлин, а ведь Западная Пруссия и Бранденбург с Померанией до сих пор от прошлой Семилетней войны не отошли. Да еще цезарцы, шлюхины дети, свои руки на его владениях погреть захотят, это как пить дать!

Король в раздражении отбросил перо – Цорндорф, Гросс-Егерсдорф и Куненсдорф показали тогда, что русские умеют драться, ведь в последнем сражении многотысячная армия пруссаков была не просто разбита, а разбежалась. Русские тогда вошли в Берлин.

– Нет уж! Я буду выжидать, время терпит. А завтра мне есть о чем поговорить с русским послом!

Золотой прииск удивил Алехана – нет, золота имелось много, вот только добывали его каторжным трудом, другого слова он просто не находил.

Он раньше считал, что руки у него натруженные, но не предполагал, как брат ухитрился такие мужицкие мозоли себе сделать.

Зато сейчас все понял – чтобы намыть пуд золота, надо перекидать лопатой огромную кучу песка и щебня с отвалов. И не просто бросать, а на решетчатый лоток, что под углом стоял в ледяной проточной воде.

Золото тяжелое, и падало на шкуру, разложенную на дне, а простой песок сносило водой.

Вроде нехитрая работа, но жутко выматывающая, Алехан уже через три часа совершенно не чувствовал поясницы – онемела вся, свинцом налилась с непривычки. И ноги заледенели, хотя работники в воде менялись через каждые четверть часа.

Четыре десятка мужиков – русских и алеутов – работали с хрипом и матом, включая батюшку, что как заведенный повторял после очередного хулительного слова: «Прости мя, грешного, Господи».

Только индейцы местные не трудились, они к такой работе и непривычные были, да и не почитался у них такой каторжный труд.

Зато охрану несли бдительно и на подхвате стояли. Хоть шерсти клок…

– Да уж! – только и пробормотал Алексей. – Раньше я как-то не задумывался, откуда червонцы берутся!

– Что говоришь-то, Алеша? – Григорий бросил бадейку, которой черпал песок, и повернулся к брату.

– Трудненько добывать золотишко!

– Да нет! Место здесь богатейшее, с одной кучи полпуда намываем. А раньше самородки чуть ли не с кулак были, мы их за раз с десяток пудов насобирали. Сегодня уже полтаза намыли – а это почти два пуда без малого.

Григорий тяжело вздохнул – умаялся.

Да и с похмелья тяжко работать, хоть и здоровьем Боженька и родители не обидели. Хорошо вчера посидели, вот только выходной делать не стали – лето короткое, а золота намыть много надо, чтоб в начале августа он с братом золото отсюда караваном увез, и побольше, пудов полтораста. Тогда презренного металла с лихвой хватит и царю отправить, и у испанцев закупить продовольствие и всякие нужности.

– Что вздыхаешь, брате? – с ехидцей спросил Алехан. – Ведь сам говорил, что место сие богатое.