Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Этим решением дорога в генералитет была приоткрыта для башковитых и энергичных, пусть и не «породистых». А вот родовитые и бесталанные тем отсекались, и связи не помогали – ты, друг любезный, бригадой три года откомандуй, и чтоб на лучшем счету была, без потерь от болезней или казнокрадства. И чтоб солдаты обучены были, стреляли хорошо, здоровы и энергичны. Ответ перед самим императором держать будешь.

А потому эту должность невзлюбили карьеристы и подхалимы, что без мыла кое-куда пролезть хотели. Про таких в армии с насмешками говорили – голову из грязи высунули, зато ж… там осталась.

На виду ведь у всех бригадиры, очковтирательство не поможет, лень и нерадивость сразу в глаза бьют. Тут честно служить надобно, исправно лямку тянуть.

– А кто первым на стену крепостную взобрался?

Петр спросил с интересом – ведь из множества доблестных и отчаянно храбрых солдат мало кому удается в таком случае в живых остаться, оттого уцелевшему и вся слава надлежит. А таких солдат или офицеров он любил лично награждать да в гвардию записывать.

– Первыми донцы в пролом кинулись, охотниками…

– Добыча им просто нужна, – перебил офицера Петр, – ведь кто первым в город ворвется, тот и сливки снимет.

– Да, ваше величество! – понимающе откликнулся офицер. – Казак один трех янычар распластал, бунчужного срубил и был лично его сиятельством отмечен медальонным знаком святого Андрея Первозванного и произведен в подхорунжие!

– Молодец, казак! Награда достойная. А как зовут удальца?

– Станицы Зимовейской войска Донского Емельян Пугачев!

Услышав знакомое по истории имя, Петр непроизвольно поперхнулся – надо же какие выкрутасы жизнь дает.

Он за эти годы сделал титаническую работу, чтоб крестьянской войны не допустить, и, положа руку на сердце, во многом ему удалось добиться поставленной цели. По крайней мере крепостное крестьянство не увеличилось, наоборот, значительно уменьшилось, благо за мятеж 1762 года было кого из знатных душевладельцев покарать, а крестьян их на государство отписать.

Да и извергов приструнили изрядно – после прилюдного, на Лобном месте, четвертования Салтычихи да еще с дюжины показательных казней крепостники сильно попритихли и до крайностей в своих мучительствах уже не доходили.

За то можно было враз поплатиться – свыше ста тысяч крестьян таких хозяев уже переписали на императора.

«А тут сам Емелька Пугачев проклюнулся – хорошо, что не поел сытно, а то бы подавился! – Петр засмеялся и закурил папиросу. – И что прикажете с этим казаком, лже-Петром, делать?»

– Я думаю, государь, сего казака, а также других отличившихся солдат и офицеров нужно зачислить в гвардию согласно «положению»… – осторожно заполнил паузу Гудович.