Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Явно не его привычный полевой шатер или знакомые до малейшей лепнины дворцы в Петергофе и Северной Пальмире. Да и не общага, что оставил он в той жизни.

– Неужто я к туркам в плен попал, вот и поместили меня согласно рангу? Теперь проведу года в пошлой роскоши, как предводитель команчей, с одалисками, в неге и мире.

Вот только раздетых баб он нигде не увидел, негой и миром здесь не пахло ни на грош – запах разгорающегося пожара забивал нос, едкий дым, сочившийся из всех щелей, раздражал глаза. Еще не запылало все кругом, но огонь, похоже, уже вышел из-под контроля.

Окно было разбито, легкая занавеска на его глазах вспыхнула и за секунды сгорела. Сразу же в уши ворвался грохот ружейных выстрелов. Петр непроизвольно выдохнул воздух от облегчения:

– Не «калаши», а мушкеты, значит, я в прошлом. Может, в шкуру местного бея или паши попал? Тогда где мои магараджи, кунаки и джигиты?

Петр огляделся и вздрогнул. Перечисленных в комнате не имелось, зато наличествовал труп в синем потрепанном мундире с желтыми обшлагами и гетрами. Знакомая форма, точно такую же он видел восемь лет назад, но не в доме, а на болотах.

В тот, свой третий сон!

Петр нагнулся и поднял мушкет, посмотрел – тяжелая дура калибра 20 мм, на полке насыпан порох. Швед явно хотел в кого-то стрелять из окна, только сам пулю поймал.

– Не в наших ли он палил? – Секундного раздумья хватило, и Петр осторожно, прижавшись к стене, посмотрел наружу. – Мать моя, женщина! Да сколько же вас тут?!!

Волосы от страха стали дыбом – все пространство перед домом было забито под завязку оскаленными рожами в узорных шальварах, в крючковатых тапках, в пестрых рубахах. Не с мирными намерениями пришла эта озверелая османская братия – кривые турецкие ятаганы и ружья он узнал сразу, уже повидал.

Морды озверелые были ему тоже знакомы – янычары, мать их за ногу, гвардия султана.

– Нет, братцы! Сдаваться вам я не намерен! Вы мне враз обрезание совершите, только головы! – пробормотал Петр с угрожающими нотками и высунул ствол мушкета. Целиться не стал – промах с короткой дистанции да по такой плотно стоящей цели был невозможен по определению. И потянул за спусковой крючок – замок щелкнул, кремень, ударившись об огниво, высек искры, тут же воспламенившие порох на полке.

Это не винтовка – от спуска до выстрела чуть ли не секунда уходит, – и опытный солдат успевает с прицела в сторону отскочить…

Приклад очень больно ударил в плечо, да так сильно, что Петр от неожиданности пошатнулся.

«Сколько же швед пороха в ствол набухал? Могло ствол разорвать!» – недовольно подумал он и посмотрел на результат выстрела.

Три янычара упали, еще двое скрючились – остальные еще громче завизжали от ярости. Петр оскалился от удовольствия, задыхаясь в дыму.