Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

– Если Халиль-паша бросит сикурс, то вторую бригаду сомнут! А потом первую! – громко, но нарочито спокойным голосом произнес генерал Румянцев, глядя на поле боя.

Петр прекрасно понял – ему как бы сказали: «Ты будешь командовать гвардией, государь, или столбом верстовым стоять?!»

– Надо выручать своих! – Петр ожесточился лицом. – Я поведу лейб-гренадер, а ты, Андрей Васильевич, двинь петербуржцев и бутырцев уступом, они заполнят разрыв! С Богом, господа!

– Опомнись, государь! – тут же вскинулся Гудович, решительно преградив дорогу. – Никто и никогда не сомневался в вашей отчаянной храбрости! Там же янычары!

– Не твое дело шпагой махать, ваше величество! Я сам поведу полки! – Румянцев зашел сбоку, пытаясь встать рядом с Гудовичем.

– Вы, генерал, командующий всей армией? Так командуйте! – Петр оттолкнул Румянцева. – А гвардию поведу я сам! Молчать!!!

Яростный рык императора разом охладил генералов, и они расступились, давая дорогу. Петр побежал к стройным шеренгам лейб-гренадер, что построились густой колонной, на правый фланг, к своим, однажды проверенным на Гостилицком поле голштинцам, что своей атакой опрокинули гвардейских мятежников в ручей.

Поодаль от гренадер застыли грозные прямоугольники еще четырех батальонов – третья бригада уже давно исходила нетерпением, желая ввязаться в бой и доказать всем, что и они не лыком шиты и не зря к гвардии причислены. Еще бы, бутырцы – самый старейший полк русской армии, ветеран всех войн, что вела Россия. Полк Патрика Гордона, что учителем Петра Первого был в военном деле.

А в петербуржцах больше половины тех же голштинцев, да лучших из солдат зачислили, что восемь лет назад против мятежной гвардии встали.

Петр не испытывал страха перед схваткой – вера в пророчество была непоколебима, а от серьезных ран должны были уберечь каска и надежный панцирь, что был поддет под мундир на войлочной подкладке. Хорошая броня, из арабского булата!

Второй такой, чуть похуже, он самолично проверил на прочность – кругляшок свинцовой пули из «гладкоствола» его не пробил, хотя после попадания солдат взвыл – ребро было отбито, синяк хороший расплылся. Пришлось под свой «бронежилет» подкладку потолще заказать, чтоб такую контузию не получить.

Солдат пошел на эксперимент добровольно, но не так, как в том анекдоте, что он Като у канала рассказывал: «А на хрена мне такая жизнь!». Нет, кто ж откажется от такого – за секунду страха перепрыгнуть через чин, став сержантом, да еще полугодовое жалованье получить?!

Холодное оружие – клинки всех видов – тоже оказалось не способным пробить секрет древних мастеров.