Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Еще бы! Не узнать своего собственного эскулапа, что пользовал его, как лабораторную мышь? И, сделав усилие над собой, попытался встать. Куда там, только скривился от острой боли – череп прямо раскалывался.

Смог только приоткрыть веки, приложив и силу воли, и желание посмотреть, как там битва идет.

«Вечер, судя по всему, все краснотой залито, багровым румянцем. Всю битву, что ли, проспал?»

Так и есть – конвойцы и адъютанты оттащили его в сторону, положив на зеленую траву. Скосив глаз, он увидел копошившегося рядом лекаря с красным лицом, будто немчин всю ночь пил беспробудно, а потом в парилку полез.

Глаза снова стали слипаться. Смешно…

– У-й! Твою мать тевтонскую!

Лоб обожгло, защипало лицо – Петр непроизвольно взревел от боли и шипящим голосом выругался. С трудом открыл глаза и поразился – мир стал привычным, багрянец схлынул, а лица окружавших его генералов, офицеров и казаков были бледными.

– Лежите спокойно, государь, вас нужно перевязать. – Голос медикуса был ровен. В нем слышалось немалое облегчение. – Вы легко отделались, ваше императорское величество, зашивать ничего не нужно.

Но легких ран множество, и они кровоточивы. Потерпите, государь, будет немного больно.

Крепкие руки усадили его на траву, и только сейчас Петр ощутил, насколько слабым, почти ватным, стало его тело. Не было ни сил, ни желания продолжать командовать или драться, зато хотелось лечь и уснуть, забыть об этой войне, как о кошмарном сне.

«Хочется – перехочется! Дело важнее!» Петр снова открыл глаза, и первое, что бросилось, – разваленная надвое каска с кокардой в виде двуглавого орла. Знакомая каска…

«Твою мать! Так это же моя! Ни хрена себе ятаганом приласкали!»

Причина головной боли стала понятной, тем более немец что-то выстригал ему на макушке ножницами, а затем стал что-то втирать, сильно обжигающее череп.

– Ничего страшного, ваше величество! Вас спасла каска, сабля лишь чуть поцарапала кожу! Сейчас я перебинтую, государь! А боль к утру пройдет… Должна пройти. Я надеюсь…

Петр хмыкнул – какой же силищи был удар, что не только его оглушил и контузил, но стальные пластины перерубил. И не сабля это…

– Ятаганом меня рубанули, артц, а не саблей, знать надо!

– Прошу простить, ваше величество! Я не слишком хорошо разбираюсь в оружии, но прекрасно вижу, какие раны оно наносит.

Вот и все, государь, перевязку я закончил. Теперь вам нужно полежать.

– А вот и дудки! Баталия идет! Что происходит? Андрей Васильевич! – Петр посмотрел по сторонам, ища взглядом Гудовича, но не нашел, что его сразу озадачило. И тут же увидел, как собравшиеся вокруг него нахмурились, засопели и стали отводить взгляды.