Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Странность командор увидел сразу – один свой брат, офицер, сухопутный майор, второй грек, но тоже офицер русской армии, а третий самый настоящий турок, вальяжный и ленивый.

Самуил Карлович вопросов им лишних не задавал, понятлив был, а те неразговорчивы – но в пролив русские корабли вошли без задержки и, слава Богу, без боя.

Наоборот – стоило сомкнуться берегам, сдавить лазурную ленту Дарданелл, как с берега их встречали приветствиями турки. Команды отвечали не менее бурно, и только тогда Грейга впервые осенила мысль – а ведь прорыв через проливы планировался изначально, многое было подготовлено.

Такое за год и даже за пару лет не сделать.

Тут надо жить да связями полезными обрасти! Чья-то мудрая голова сие спроворила!

И хоть настрого велено было адмиралом не задавать посланцам лишних вопросов, но не удержался Самуил Карлович от любопытства, спросил у старшего, у майора, как, мол, сие было возможно.

Тот в ответ только сверкнул очами да что-то пробормотал по-турецки. Затем произнес короткую фразу на греческом языке и тут же перевел ее на русский:

– Отец Александра Македонского, царь Филипп, любил часто приговаривать: «Осел, нагруженный золотом, войдет в осажденный город».

А тут Восток – они бакшиш гораздо больше наших чернильных душ любят!

– Вперед, чудо-богатыри! Пуля – дура, штык – молодец!

Глаза Александра Васильевича сверкали радостью – русские полки, построенные в каре, обрушились на турок всей силой. Глубокий обход правого фланга османской армии в сочетании с мощной фронтальной атакой главными силами завершился полным успехом.

Древний русский боевой клич грозно гремел в сумерках, нагоняя на турок ужас.

Еще бы – бегущие на юг толпы османов и татар, к своему великому ужасу, столкнулись лоб в лоб со свежими русскими полками, встретившими их шквальным огнем из орудий и фузей. Какой тут бой?!

– Аллах всемилостивейший и милосердный!

Охваченные паникой беглецы ринулись обратно к Фильконешти. Только вот удрать не удалось – от лагеря ломились уже скопища новых дезертиров, дороги и лощины в считаные минуты оказались забиты толпами уже не воинов, а насмерть перепуганных людей, взывающих о милости.

Вот только гяуры на эти отчаянные призывы не обратили никакого внимания – пушки осыпали картечью, солдаты стреляли и кололи штыками, гусары и казаки врезались на полном скаку и наотмашь рубили саблями во все стороны.

– На штык бери, братцы!

Ужас обуял османов: истребленные янычары и сипахи, безжалостно расстрелянные пушками, и опрокинутые татары – все это уже привело армию Халиль-паши в состояние полного разлада и паники. И в бегстве нет спасения – русские преградили все пути к заветному Дунаю.