Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

 – И Гудович… Я никогда себе этого не прощу!

– Ты, это… – губы старого солдата дрогнули в улыбке, – не дури, царь батюшка, дело-то какое мы сегодня справили… Мы же, да и генерал твой, на смерть шли не только за тебя, но и за Русь нашу, матушку, а это для нас всех теперь едино стало… За это и умереть не жаль… Не печалься за нас… На то мы и солдаты, чтобы умирать… Главное, чтобы смертушка наша послужила тебе в пользу…

– Спасибо! – Петр зажмурился и стиснул до хруста челюсти. – Я тебе клянусь, что никто и никогда не забудет то, что вы сделали! Клянусь!

– Ну вот и славно… Иди, государь, – солдат устало прикрыл веки, – нечего тебе здесь делать…

– Я не могу… – Петр задыхался под тяжестью, давившей сверху.

– А ты через не могу… – прошелестели губы. – Мы же смогли…

…Сдирая пальцы в кровь, с неимоверным усилием Петр выполз из-под навалившихся тел и, шумно дыша, отвалился на спину. Немного полежав, он повернулся к Тихомирову:

– Прощай, старый солдат!

Петр поцеловал старика в лоб, погладил слипшиеся от крови, колючие волосы и, не разбирая ничего перед собой, встал и пошел.

Он уже видел знакомую темную ризу до земли и знал, кого встретил снова.

Человек повернулся. На этот раз старец смотрел на него печально, голубые мальчишеские глаза не искрились доброй теплотой. Коричневая ряса казалась подернутой мутной дымкой, только скорбно сложенные ладони, морщинистые и натруженные, перебирали бесшумные четки.

– Ну вот! В прошлый раз ты не знал, о чем меня спросить! А сейчас?

– Отче! – Петр тяжело опустился на колени.

 – Я и сейчас не знаю! Я не могу… Мне слишком тяжело…

– А ты через не могу… – Он положил свои ладони на голову Петру, но благодати, как тогда, раньше, Петр не почувствовал. – Так ведь тебе сказал раб божий Иван?

– Да! – По щекам Петра текли обжигающие слезы. – Я постараюсь! Только почему, отче, почему мне так тяжело? Скажите, что мне сделать, чтобы облегчить хоть как-то свою ношу? Непосильная она…

– Кому много дается, с того много и спрашивается, сын мой! – Петр почувствовал, как веки наливаются свинцом и нестерпимо хочется спать.

 – Твои люди отдают тебе самое ценное, что у них есть, – свои жизни, а также свой талант, свою волю, свою веру в тебя. Из них, как из кирпичиков, ты строишь могущество своей державы. И ты, и те, кто родился, и те, кто еще родится, проживаете за них, погибших, их жизни… Поэтому не кори себя и прими с благодарностью их дар! – Голос гулко отдавался в голове, отдаляясь в пустоту, а Петр проваливался все глубже и глубже в спокойный тихий сон.