Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Такое скопище различных чинов, приводимых в документе, привело Петра в состояние уныния, и он решил максимально упростить «табель» – дать армейские, флотские и казачьи чины в едином перечне, коротко, а в примечаниях указать, каким должностям они соответствуют.

Так же быстро он набросал таблицу гражданских и придворных чинов, а потом вызвал Волкова, отдал ему кардинально исправленный табель с множеством вычеркиваний и добавлений и приказал назавтра подготовить полное примечание с перечнем рекомендуемых должностей.

Отвлекся Рык от дел лишь на обеде, который подали с четырехчасовым опозданием, причем по его вине – дрых, как сурок.

Были предложены разнообразные, но простые закуски – буженина, ветчина, копчености, икра и многое другое. Затем последовало и горячее – фаршированный гусь, осетрина в соусе, запеченное мясо. А на десерт предложили различные кремы, пироги и фрукты.

Обед, по мнению Петра, был роскошный, но остальные за столом сидели без особого энтузиазма – канцлер, отец Лизы, оба брата Нарышкины, управляющие его двором, Волков, Лизавета, две фрейлины, девицы Нарышкины, Гудович с принцем Георгом, воспитатель Яков Штелин и статс-дама графиня Брюс.

Петру сразу не понравились ее блудливые и похотливые глаза. И он вспомнил, что в книгах ее называли «пробир-дамой» Екатерины, экзаменовавшей первой в постели ее потенциальных любовников.

Присутствующие ели вяло, больше ковыряясь в блюдах, – не рожи, а сплошное уныние. Правду говорят, что худые новости вредят пищеварению.

Но больше приставали с разными вопросами, которые крутились вокруг одной темы – что делать скопищу придворных, когда гвардейские батальоны подойдут к Ораниенбауму.

Когда Петр четко заявил, что гарнизон будет драться, собравшиеся бесповоротно потеряли интерес к обеду. Тут же привели десятки аргументов против боя, горячо убеждали не сопротивляться, «а расслабиться и получить удовольствие… пусть и с шарфиком на шее и с вилкой в боку», доказывали, что одна выпущенная в гвардейцев пуля приведет к погрому дворца и крепости, к убийствам и насилию разъяренных гвардейцев.

Однако добилась свита совершенно иной реакции – Петр спокойным и ледяным голосом предложил всем или убираться на все четыре стороны, или быть эвакуированным ночью галерами в Кронштадт.

С собой в Гостилицы он согласился взять только канцлера, Волкова и обер-маршала двора, а также небольшую группу необходимых чиновников и писцов. Оставлять без своего присмотра высших должностных лиц империи он ни за что бы не стал – чревато самыми непредсказуемыми последствиями.