Жестокая любовь мажора (СИ)

Багиров сжимает губы в тонкую линию. Кивает.

— Не свидание, — сухо подтверждает он.

Я зачем-то позволяю своему языку спороть самую настоящую глупость:

— Расслабься. Я не одна из твоих подружек. Цветы были бы правда не к месту.

Черт. Что на меня нашло? Я ведь обещала себе не говорить глупостей. Тем более его личная жизнь меня никак не касается. И никогда не касалась.

Челюсти Багирова дергаются, словно демонстрируя, как его задели мои слова.

— Я никогда не дарил цветы своим подружкам. Но ты — не они.

Я шумно выдыхаю и убираю за уши выбившиеся из хвоста пряди, совершенно не зная, что на это ответить и как себя вести.

Все настолько нелепо, что мне хочется закончить наш разговор и уйти.

Поймав себя на том, что пялюсь на него, как идиотка, отворачиваюсь и прочищаю горло.

— Ладно, давай пройдемся, не будем же мы стоять у ворот, — бурчу себе под нос и, не дожидаясь ответа, иду кзеленой аллее.

Конечно же, он не отстает, и уже в следующую секунду равняется со мной.

Порыв ветра буквально вталкивает в мои легкие воздух, пропитанный туалетной водой Багирова, и бесячие мурашки рассыпаются по моим плечам.

Складываю руки на груди, чтобы скрыть последствия бурной реакции на его запах.

— Замерзла?

Я вскидываю голову и тут же отвожу взгляд.

— Нет.

И снова тишина, в которой слышится хруст гравия под нашими ногами.

Некоторое время мы так и идем молча. И от этого становится только невыносимей, но, боже мой, я не знаю с чего начать разговор.

Я взвинченная до чертиков. Опять ляпну чушь какую-нибудь. Лучше мне не открывать рта без надобности."

"Мы проходим мимо киоска со сладкой ватой и вафлями, когда я снова слышу его глубокий хриплый голос:

— Не хочешь перекусить?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я. — Я не голодна.

На самом деле я бы не отказалась от еды, но я сейчас в таком состоянии, что мне крошка встанет поперек горла.

— Ладно, — выдыхает он и продолжает идти рядом со мной, пока я не останавливаюсь у фонтана и не опираюсь на гранитные края ладонями.

И в этот момент Багиров огорошивает меня новым вопросом:

— Почему Питер?

Я поднимаю ресницы и на мгновение погружаюсь в его холодные серые глаза, которые напоминают пасмурное дождливое небо. А едва заметный шрам над бровью — молнию, бьющуя меня прямо в сердце.

— Не знаю, — пожимаю плечами и перевожу взгляд на брызги воды. — Просто захотелось. Петербург — красивый город.

И печальный, как моя жизнь.

Но этого я не говорю.

— Тебе было необязательно уезжать.

Я начинаю злиться на его беспечный тон и, развернувшись к нему, быстро выпаливаю:

— Что насчет тебя? Как твоя жизнь?

Илай запрыгивает на гранитный выступ фонтана, нависая надо мной огромной тенью.

В тот же миг воздух будто покидает мои легкие и Багирова становится слишком много.