Инакий 2 (СИ)

— Не понимаю таких фраеров, лезут везде, масть портят, а потом плачут корчатся от боли, прощенья сука просят!

— Хрен дождёшься! — прошептал я, голос хоть и с трудом, всё же работал.

Следующий удар, был в промежность, аж в глазах потемнело, я бы скрючился, но этот стан, а вообще странно, система помалкивала.

— А может ты мазохист? По роже видно, что больно. Так на кой ляд высокий уровень поставил? Тот болтун, Обсервант, ваще не мазохист, пальцем тронешь, уже ноет… Спокойный теперь и про ипотеку забыл. Поболтаем?

— Так ты освободи и поговорим… Или привык беззащитных лупить?

Смех Чупы, эхом разлетелся по многочисленным коридорам пещеры.

— Не, фраерок, Чупахина ещё никто на понт не брал, на гниль тем более!

Прилетело в нос, горячая кровь хлынула как настоящая, закапало на берцы. Сдул кровь с губ, получилось будто плюнул, капли полетели в морду Чупы. Тот нисколько не расстроился, гоготнув размазал её по небритости.

— Я люблю кровь, она приносит знания. К любому кремню ключик подберу!

Чупа наслаждался властью.

— Я думал ты молчун, а оказалось не заткнёшь! Анекдоты, наверно, из-под шконки рассказывал? Больно голос хорошо поставлен!

Чупа опять заржал, затем резко отработал двойку, печень-челюсть, шагнул чуть назад.

— И тебе чепушок голосок поставим, скоро запоёшь! Кто? Откуда? Где тело ныкаешь?

Я начал хрипеть, по-другому смеяться не получалось. Чупа оценил, сверкнув фиксой, замахнулся материализовавшимся в руке мачете.

Я уж подумал, наконец-то слив. Но нет, урод оказался коварнее. Удар пришёлся по левому берцу, рассекая, отрубая подошву вместе с пальцами. Металл звякнул о камень. Боль, быстрой волной достигла мозга, из меня вырвался тихий стон. Пришлось посильнее сжать зубы.

— Нет, нет, это ещё не всё! — почти ласково съязвил он.

Схватил меня за челюсть заставив разжать зубы и с силой засунул в рот горлышко фляжки. Обжигая глотку, хлынул крепкий живчик.

— Ты мне ещё нужен, фраерок. О сливе даже не думай! Может завтра или позже! Я не тороплюсь, а ты уходить не спешишь… Всегда можно написать корешам, правда? Прибегут, выдернут из капсулы, слёзки крокодильи утрут… Или ты бирюк? Нет друзей, нет врагов, сам по себе, чёрте где!

Сукин сын и правда позаботился, боль притупилась. Слушал я молча, вдруг в порыве что-нибудь нужное выболтает.

— И прикинь, что я узнал! Переселенцы-то, тоже тут не просто так! Эти старые богатые хмыри, как и все остальные привязаны к телу, вроде как в анабиозе или заморозке, короче хрен этих импотентов поймёшь. Но главное-то, — он приблизился и зашептал.