Из западни

И как обычно, выдержав некое «время приличия», он потихоньку двинулся было к выходу, но… был расчетливо изловлен и безжалостно приглашен на танец. Вадик не был уверен, допустимо ли с точки зрения морали Серебряного века такое поведение со стороны дамы, причем, судя по обручальному кольцу, замужней. Но неожиданно все размышления по данному вопросу были прерваны огорошившим его вопросом.

– Скажите, а пуля из нагана действительно может отрикошетить от дамского корсета?

– Хм… Довольно оригинальный вопрос, особенно от дамы, любящей подслушивать, – попытался принять позу защищающегося дикобраза Вадик, судорожно пытаясь вспомнить, кого именно из дворцовой камарильи угораздило услышать как минимум часть его «милой болтовни» с государем.

– Довольно-таки уклончивый ответ, особенно для господина, который столь громко орал на моего царственного брата, что я его слышала даже через закрытую дверь. Совершенно случайно, кстати, проходя мимо, – невозмутимо, не отрывая испытывающего взгляда от лица доктора, ответила незнакомка. Впрочем, уже не совсем и незнакомка – память наконец-то услужливо подсказала Вадику, кто из царскосельских львиц оказалась вовлеченной в тайны особой государственной важности. Ольга Александровна Романова, младшая дочь почившего императора Александра Третьего и сестра императора нынешнего…

Мысленно воздев очи горе, он вычеркнул из списка возможных сценариев контригры все варианты игнорирования, запугивания и силового воздействия. С фигурой такого ранга возможно было только аккуратное лавирование в попытках убедить, что ее императорскому высочеству «что-то послышалось, или померещилось…».

«Господи, ну за что? Мало мне интриг и недомолвок с самим Николаем, так тут еще ее черти принесли. Остается надеяться, что с мозгами у нее все в соответствии с известным правилом: если хорошенькая, ума не искать! И, скорее всего, задурить ей голову удастся без потери драгоценного времени, только бы маман своей уже не трепанула», – подумал Вадик. Вслух же с очаровательно светской улыбкой произнес:

– Наверное, вам что-нибудь послышалось, ваше императорское высочество. Ведь мы с государем, вашим братом, о многом беседуем. А поскольку он самолично дозволил мне совершенно не стесняться формой общения, когда мы только вдвоем, то случалось пару раз говорить и на возвышенных тонах… Но для того чтобы вспомнить, что именно и когда я ему говорил, я бы хотел узнать, что именно вы слышали? Если вас не затруднит, слово в слово, пожалуйста.

– Меня, безусловно, не затруднит, – усмехнулась ему в лицо великая княгиня, – только облегчать вам задачу по придумыванию подходящей к моменту лжи я, пожалуй, не буду.