Королевская кровь 10. Стальные небеса

Слишком много если… если рудложцы победят, если Дармоншир будет к тому времени еще не захвачен…

— Моя госпожа, все готово, — позвала Мария. Она стояла у столика и с тревогой смотрела на меня. — Может быть, позвать господина Ольверта? Вы бледны…

Замечательная практичная Мария.

— Не нужно, — сказала я, порвав первое из писем, отложенных на выброс, и кинув его в пепельницу. — Можешь идти.

Когда она вышла, в пепельнице образовалась уже горка из бумаги, и я, щелкнув зажигалкой, подожгла ее. Пламя взметнулось чуть ли не до потолка, как будто ждало свободы, и я протянула в него руку и позвала, чувствуя, как ласково гладят пальцы языки огня:

— Отзовись, стихия от стихии моей.

Пламя мгновенно свернулось клубочком, и из него выпорхнула переливающаяся алая птаха размером с ворону с огненным хохолком. Села мне на ладонь, вопросительно склонив голову с белыми сияющими глазами, как и в прошлый раз, загудела что-то непонятное.

— Это ведь ты прилетала тогда? — спросила я осторожно. — Ты стала гораздо больше.

Птица кивнула-поклонилась, покачивая хохолком. Ткнулась мне в ладонь клювом, чуть поцарапала лапой, и я как-то вдруг поняла, что она имеет в виду — это из-за моей крови она подросла.

— Тогда здравствуй, — я почесала ее под клювом. — А ты можешь вырасти еще больше?

Птица, загудев, взлетела, коснулась крыльями догорающих писем — и, словно впитав пламя, разбухла до размера крупного сокола. И внешний вид поменялся — кривой клюв, хищные лапы. Она снова приземлилась мне на руку — места не хватало, и одной лапой она вцепилась в ладонь, а второй обхватила меня у локтя, оставаясь невесомой и покалывающей родственной энергией.

— Какая ты красивая, — сказала я с восхищением.

 — И долго ты можешь поддерживать такой размер?

Птица мотнула головой. И без слов было понятно, что нет.

— А если я дам тебе еще своей крови, — продолжила я, — долго?

Огнедух задумался, переступил на моей руке.

— Час? День? Сутки? Или ты навсегда станешь больше? И если я попрошу тебя охранять замок, например, ты сможешь появляться, когда сюда прилетят враги? Они боятся огня…

Птаха гудела, тщетно пытаясь мне что-то объяснить, касалась крылом моей головы — мелькали перед глазами картинки: ароматическое масло, кровь в горсти, кровь на стене, — но я ничего не могла понять.

Она уже на глазах становилась меньше, пока снова не сдулась до размеров вороны. Я погладила ее по переливающимся перышкам, вздохнула тяжело — и тут вспомнила, что у сестры есть говорящий огнедух по имени Ясница.

Отпустив своего помощника обратно в огонь и затушив бумагу, я набрала на телефоне номер Василины и, когда она ответила, попросила ее задать Яснице несколько вопросов.

— Хорошо, — тихо сказала ее величество, — но чуть позже, Марин. Я перезвоню.