Королевская кровь 10. Стальные небеса

Это длилось какие-то мгновения — только что тело мое покалывало, согреваясь, как в сауне после мороза, скрипели вокруг разрушаемые поверхности, и вдруг все стихло.

Я приоткрыла глаза. За дверью, откуда ранее доносился гул голосов коллег и пациентов, стояла мертвая тишина. А я чувствовала себя теплой и почти здоровой. Только спать хотелось так, будто меня только что подвергли мощной виталистической процедуре.

Снова прислушавшись, я всхлипнула.

Боги… только бы не оказалось, что я доделала то, что не смогли враги… только бы не оказалось, что я заморозила всех вокруг.

Прижав руку к губам, чтобы не разрыдаться, я кое-как выползла из ставших колоколом одеял, растолкав их сверху локтями и перешагнув через "ворот" на койку. Спустилась на пол и, аккуратно ступая тапочками по хрустящему пластику, для начала выглянула в окно. Сразу идти к двери я струсила.

Одеревеневшие занавески чуть двигались от ветра, покачиваясь, как ставни. А внизу, наискосок от окна, шагах в двадцати от стены замка начиналась полоса заиндевевшей травы, уходящая к лесу и даже тронувшая первые деревья, красные от заката. Но — я выдохнула — там были и люди, живые люди: несколько человек обступили полосу и о чем-то изумленно толковали, поглядывая на мое окно.

Я, высунувшись из него, с ужасом осмотрела стену вокруг — она на полметра от рамы была покрыта слоем инея.

— Только бы обошлось, — умоляюще прошептала я, направляясь к двери, у которой белыми сугробиками лежали вмороженные в пол пирожки. — Только бы обошлось.

Я прижалась к створке, покрытой иглистой изморозью, прислушалась. Там глухо звучали голоса, и я дрожащей рукой поскребла по льду у косяка. В дверь тут же заколотили.

— Марина Михайловна, с вами все в порядке? Что случилось? — раздался нервный голос доктора Кастера. Едва слышимый — видимо, изморозь хорошо так законопатила щели.

— Не знаю, — откликнулась я, тоже с заметными истерическими нотками в голосе. — А с той стороны все живы?

— Живы, — подтвердил он, — и почти здоровы, если не считать легких обморожений. Половина приемной в инее.

— Тогда и я в порядке, — ответила я, чувствуя такое облегчение, что захотелось плакать. Если уж в соседнем помещении никого не заморозила, то и в остальных должно быть все нормально.

 — Как Мария?

— Все нормально, ваша светлость, — голос моей горничной был едва слышен. — Нос облез и щеки красные. Господин Вени прямо сейчас лечит меня. Если простужусь, выпишете мне премию.

— Обязательно, — пообещала я, улыбаясь, и зевнула. Что может быть лучше понимания, что ты никого больше не убила?

"Разве что приход Мартина. И определенность".

— Моя госпожа, отойдите, будем ломать дверь, — это уже голос капитана Осокина. Видимо, с той стороны собрался целый спасательный отряд.