Королевская кровь 10. Стальные небеса

Голос мой взлетел и сорвался, и я вдруг словно узрела себя со стороны — жалкая, истеричная, цепляющаяся за ложную надежду, с фанатично горящими глазами. И уронила лицо в ладони, приходя в себя.

— Ладно, — прошептала я, поднимая голову, — пусть я сумасшедшая, пусть так. Я понимаю, как выгляжу… Но прошу, умоляю, помогите мне. Найдите его. Даже если он мертв, Март. Прошу.

Мартин озадаченно потер пятерней волосы, и они с Викторией переглянулись, словно мгновенно обсудив что-то. Я смотрела на него, выпрямившись.

— Марина, откуда этот ужас в глазах? Когда это ты решила, что я могу стать злодеем и отказать тебе? — проворчал он, поднимаясь и приглашающе распахнув руки.

Я, с сомнением покосившись на Викторию, обняла его. — Я, конечно, злодей, — доверительно уточнил блакориец, — но не до такой же степени. Придумала себе что-то, — он, теплый, надежный, утешающе погладил меня по спине и со смешком добавил: — Да и если я только заикнусь сказать "нет", Вики меня выпорет. Знаешь, какая она строгая?

— Сейчас прямо руки чешутся это сделать, — с язвительной нежностью пробормотала волшебница, глядя на нас с таким выражением… ну как я могла смотреть на Люка, обнимающего мать или сестру.

Отношения у этих двоих были на зависть веселые. Я неуверенно хмыкнула, отстранилась, с надеждой взирая на друга, и тут в дверь постучали.

После моего разрешения вошел до неприличия свежий Ирвинс, совершенно не выказывая удивления посторонним в спальне. Поклонился.

— Ваша светлость, завтрак накрыт в гостиной.

— Молоко принес? — оживился Мартин. И даже Виктория нетерпеливо приподнялась в кресле — я только сейчас разглядела, какой уставшей выглядит и она: видимо, переход ко мне потребовал слишком много сил.

— Конечно, — невозмутимо кивнул дворецкий.

— О да, — с чувством провозгласил друг и, хлопнув беднягу Ирвинса по плечу, проскочил мимо него в гостиную. — Вики, — донесся оттуда его голос, — да тут парное. Два кувшина. Святые отшельники, — мычание, — дайте мне эту корову и доярку заодно, я их расцелую.

Я слушала его болтовню, улыбаясь и чуть не плача от легкости, которую ощущала с пробуждения. Март был таким, наполняющим жизнью все вокруг. Рядом с ним любая драма казалась переживаемой.

Мы встретились взглядами с Викторией, и, верно, в лице моем она прочитала настороженность и очевидный вопрос, потому что едва заметно пожала плечами и пояснила, поднимаясь:

— Когда вокруг смерть, на первое место выходят действительно важные вещи, ваша светлость. Например, чтобы тот, кого ты любишь, остался в живых. Вы ему дороги, и, возможно, в бою он будет осмотрительнее не только ради меня и наших друзей, но и ради вас. А это еще капля к вероятности выжить. Понимаете?

— Да, — сказала я глухо.