Королевская кровь 10. Стальные небеса

Старик-иномирянин что-то насмешливо и гулко крикнул на рудложском, — Вей так ошарашен был, что не сразу расслышал:

— Хорошая шкура мне на трон.

Тигр высокомерно рыкнул, поднимаясь на задние лапы, — и встал уже великим императором Йеллоувиня, невозмутимым Хань Ши, кутающим тонкие руки в широкие рукава шелкового золотого халата. На него с двух сторон толпой бросились те самые странные бойцы в черных доспехах, но император повел дланью — и они на бегу стали падать на землю, корчась и хватаясь за головы.

У Вея шумело в ушах. Он, забыв о девчонке, наблюдал, ощущал ментальное сражение чудовищной силы, от которого по жидкой грязи шли круги, как от брошенных в озеро камней. Старик в доспехах оказался менталистом не меньшей мощи, чем дед.

Пространство перед Веем внезапно подернулось зыбью, смазалось.

— Нет, нет, — умоляюще крикнул он.

Снова проявилось — двое противников молча смотрели друг на друга, вытянув руки ладонями вперед, у обоих из носов, ртов и ушей текла кровь. Они были бледны, белки глаз оказались красными, в полопавшихся сосудах. Стояла тишина — словно весь мир замер, наблюдая за сражением.

— Вей, — испуганно позвала юная провидица.

Пространство снова дернулось — дед лежал ничком под ливнем, раскинув руки, и золото шелковых одежд сияло на жирной грязи, и красная кровь, смешанная с дождевой водой, текла по белому лицу и седым волосам. Что-то прошипел едва держащийся на ногах старик в доспехах — и к павшему императору по полю, как страшные насекомые, поползли безмолвные черные бойцы.

Он развернулся. Девчонка таяла, накатывал на нее со всех сторон ментальный туман — и не успел он сделать и шага к ней, как его снова выбросило на склон к обители Триединого.

Каролина больше не висела в воздухе — она лежала на траве и молчала, расслабленная, с безвольно раскинутыми руками. Глаза ее были закрыты, дыхание — тяжелым, и лоб ее был покрыт испариной. Вей, не теряя времени, снова принялся прожимать ей ментальные точки, блокировать каналы восприятия стихии Разума, но ничего не выходило. Слишком глубоко ушла.

И он был в этом тоже виноват — ведь если бы не пошел за ней во второй раз, чтобы узнать судьбу деда, мог бы вытащить.

— Горит, — проговорил настоятель тревожно. — Слишком много сил потратила. Я влил в нее столько виты, сколько смогла взять ее аура, послушник Вей, но если не вывести ее из транса, она проживет максимум трое суток.

— Меньше, — тихо поправил его наследник. — Тамиянь при глубоком погружении сгорают до захода солнца, — он глубоко вздохнул и признал: — У меня не выходит… я могу только замедлить ее погружение, а не остановить его. Если блокировать точки, она продержится дольше, но это не спасет. И я знаю, кто может помочь… Правда, они оба далеко. В Пьентане.