Королевская кровь 10. Стальные небеса

Рассказывали и о безумном тидусском князе, который давным-давно требовал у служителей вымолить ему бессмертие и дать в услужение огненных и воздушных духов, чтобы возили его колесницу. Когда же приказы не помогли, он пришел к долине с войском, которое подожгло джунгли и поля, чтобы изгнать пчел, и сам лично, управляя легкой колесницей, стрелял из лука пылающими стрелами.

Но не успело заволочь поле черным дымом, как вылетело из воды множество прозрачных чаек — водяных духов, вернглассов, — и обрушилось на занимающийся огонь. А перед князем соткались из огня пламенные жеребцы, из воздуха — серебристые змеи, подхватили его колесницу и унесли в небо.

Так исполнилось желание безумца — получил он и духов в упряжь, и бессмертие в назидательных легендах.

Недаром долину называли также Долиной Тысячи Духов. Их тут роилось великое множество.

Выходили из моря тер-сели, чтобы поваляться на ступенях храма; вились вокруг очагов, в которых готовилась пища для страждущих, огненные искрянки, грелись на солнце мерцающие угольками саламандры, облепив медовые стены. Поднимались из холмов иногда земные духи, старые, большие, часто принимающие облик каменных слонов, хотя и медвежьим обликом не брезговали; порхали в воздухе анодари и струились в траве змейки-овиентис, сверкали фиолетовым огромные паутинки паучков-равновесников, идолы для которых ставились прямо посреди полей и тоже были облюбованы пчелами не хуже ульев.

А уж сомнарисов, духов стихии Смерти, прячущихся днем в сырых огромных подвалах храма и тенистых лощинах холмов, здесь обитало видимо-невидимо.

Встречались тут и редчайшие анхель, чистая благодать Триединого, единственные духи, несущие в себе силу всех шести богов и живительное дыхание Творца, встреча с которыми являлась благословением на всю жизнь.

Их видели редко — раз или два в год, но это было куда чаще, чем в любом другом месте двух обитаемых материков, поэтому к храму постоянно шла масса паломников.

Шли сюда и по другой причине. По той, по которой долина называлась не только Долиной Тысячи Духов, Пчелиной, но и Вороньей.

В сезон Черного к храму сотнями начинали слетаться вороны. Они молча облепляли стены и башни храма так, что он из золотистого становился черным, вышагивали по лугам, мирно сосуществуя и с духами, и с пчелами, выедали всех окрестных мышей-полевок и в последний день сезона так же молча улетали.

В это же время к храму начинали прибывать хилые да болящие. Кто-то приходил сам, кого-то приносили. И в самые короткие дни года, когда по всей Туре звучали славословия в честь Черного Жреца, медовые стены храма начинали наливаться зеленоватым сиянием, а из-под земли ночами поднималось зеленоватое свечение.